Юрий нервно приглаживает брови.
— Мы с вами обязательно должны ее послушать.
Я мурлычу «All that she wants is another baby»[6], но Бланш игнорирует мои музыкальные способности. Она кокетливо наклоняет голову и, не забывая метать страстные взгляды «в угол, на нос, на предмет», шепчет:
— Это было бы чудесно!
— Я вам позвоню, — обещает Юрий и топает восвояси, каждым ударом каблука выражая презрение к «проклятым буржуинам».
— Бланш, а у него хоть есть твой телефон?
Я, как вы помните, очень практичная.
— Нет, — отвечает неисправимая оптимистка Бланш.
Все, вопросов больше не имею. Мы начинаем игру.
Я не особенно хорошо играю в шахматы. Тут надо соображать, а Бланш гордится принадлежностью к одной из самых интеллигентных семей Куинса. Кто не согласен, пусть бросит в меня камень.
— Ви, ты что застыла? Твой ход!
Бланш поднимает очки (браслеты, конечно, звенят) и смотрит на меня совиными глазами. За такой взгляд ее утвердили бы на роль Мистера Магу, а Лесли Нильсен был бы в пролете.
— Дай подумать, — говорю я, а сама отслеживаю прелестную шляпку, в которой дефилирует какая-то пигалица, наверное студентка.
Волосы у меня длинные, густые, шелковистые и именно того оттенка красного дерева, который я особенно люблю. Розовый — мой цвет. В прошлой жизни у меня были жидкие седеющие патлы, больше похожие на мочалку. Я ежусь от этих воспоминаний и трогаю свои восхитительные волосы, собранные в пышный хвост. Это не сон, ужасы одушевленной жизни действительно давно позади.
Когда мои мысли возвращаются к шахматам, я замечаю, что Бланш не видит собственной выгоды. Другой на моем месте постыдился бы воспользоваться простодушием старушки, но я без зазрения совести ставлю королеву на d6. Король Бланш пребывает в счастливом неведении — словно рогоносец в каком-нибудь отстойном фильме. Как же здорово не испытывать чувства вины! Право, вам стоит попробовать.
В итоге победа за мной, и я, не моргнув глазом, забираю у Бланш свой выигрыш — пять баксов. Завтра я буду на четвертом уровне. Конечно, аморально играть на деньги, если умеешь читать мысли. Ну так подайте на меня в суд.
Мы успеваем сыграть две партии до того, как небо затягивают облака. Похоже, будет дождь. Бланш ежится — наверное, пора уходить. Что поделаешь: даже клиенты, достигшие девятого уровня, не могут управлять погодой. Если услышите, как какой-нибудь клиент хвалится, будто способен обуздать ветер, плюньте ему в глаза. Вместо того чтобы взять у Бланш пять баксов, я подставляю под удар своего короля.
— Уже поздно, — говорю я, ожидая, что Бланш сейчас объявит шах.
— У тебя свидание? — спрашивает Бланш, игнорируя легкую добычу.
Белая королева движется совсем не туда, куда я рассчитывала.
— А как же! — вру я, делая ход пешкой. — Бланш, твой внучатый племянник — кретин. Что имеем, не храним.
Бланш вдруг замечает, что пешка не защищена, и немедленно ее реквизирует.
— Да знаю я. Кимберли скоро его разорит. Ей только деньги его нужны.
Я улыбаюсь. Именно этих слов мне и не хватало для полного счастья.
— Пожалуй, ты права, Бланш.
Она принимает мое злорадство за обеспокоенность судьбой Марвина. Бланш слишком наивная, вот в чем ее беда.
— Он дурака свалял, когда тебя бросил. Ничего глупее в жизни не делал. А теперь кто он — и кто ты! — Брови у Бланш поднимаются над оправой толстых очков, что должно символизировать праведный гнев. — Голову даю на отсечение: если б Марвин тебя сейчас увидел, он опять был бы у твоих ног.
— Конечно был бы. Только я его и на пушечный выстрел не подпущу. От мужчин одни проблемы, а мои проблемы кончились.
Бланш наклоняется ко мне, браслеты звенят — явно она собирается сказать что-то важное.
— А если Марву придется туго, ты ему поможешь?
[6] Песня шведской группы «Ase of Base».