Соперник Олли в нокдауне. Рефери считает. Сверканья фотовспышек и шум возбужденного зала.
Пять-шесть матросов в открытом автомобиле на улице в центре какого-то города с морским портом, вроде Сан-Диего. Шофер останавливает машину.
— Пить и вести машину плохо сочетается, лучше это делать по отдельности, — говорит Олли.
— У нас праздник, — говорит один из моряков.
— Хорошо, я пойду с вами, но пить буду только пепси или кока-колу, и машину потом поведу я, никого из вас я за руль не пущу.
Припарковав машину, они входят в стриптиз-бар, над которым горят надписи из лампочек: ALL NITE и GLORY BLAZE. В баре работает стриптизерша, устало, но звонко изображая духовой оркестр: «Слам, слам, бам, бам, алла казам, отправляюсь к небесам…»
Матросы возвращаются в машину.
— Глория Блейз, Глория Блейз! А сама старше моей матери, — жалуется один из моряков.
— Свинья, — вторит ему другой.
— Слам, слам, бам, бам, алла казам, отправляюсь к небесам… — напевает Олли.
— Целую ночь! Представьте себе — слушать это всю ночь! — говорит моряк и садится за руль.
— Ты не слышал, что я сказал? Я поведу, если вы напьетесь.
— А пошел ты… Садись сзади.
— Или я поведу эту развалину, или поезжайте без меня, я доберусь на такси, — говорит Олли решительно, пытаясь перекрыть буйный смех и пенье своих спутников. — Вам не нужны ваши жизни? Мне моя НУЖНА! Мне дали только одну жизнь, и я слишком ценю ее, чтобы вручать ее в руки пьяного за рулем старой развалины.
— Ну и пошел, лови свое такси!
— Такси! Такси! — отбегает от машины Олли.
— Олли воображает себя обезьяним дерьмом, пускай катится!
— Ну, где твое такси, Олли?
Такси нет. Олли возвращается на заднее сиденье машины. Ссоры не вышло, и вскоре все вместе они запевают припев: «Слам, слам, бам, бам, алла казам, отправляюсь к небесам…»
Машина на высокой скорости приближается к тоннелю. Все хором распевают: «Слам, слам, бам, бам, алла казам, отправляюсь к небесам…»
Визг тормозов, машина исчезает, накрытая грузовиком. Страшный треск в тоннеле.
Вход в больницу. Надпись «Hotel Dieu».
Олли сидит на крыше с другими, более или менее призрачными пациентами. Он в инвалидном кресле. Сияние, которое исходило от его молодого лица до несчастного случая, исчезло. Он немного зарос светлой бородкой, глаза его неподвижно направлены на солнце. Входит медсестра; она немного сбита с толку, но терпелива, больше, чем это требуется ей по профессии.
— Олли, ты что, хочешь, чтобы у тебя морщинки появились от солнца? В твоем-то возрасте? (Ответа нет.)
— У нас есть темные очки. Принести тебе?
— Спасибо, нет, мисс…
— Олли, тебе не нужно инвалидное кресло… Если у тебя не все в порядке с равновесием, лучше попробуй походить с костылем.
— Я слишком молод, чтобы ходить на костылях.
— Но инвалидное кресло хуже, можно подумать…
— И при виде костыля можно подумать то же — калека.