Рыцарь ночного образа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И что вы делали потом?

— Что?

— Дотрагивались кончиком языка до ее клитора?

— А что это такое?

— Клитор — это женский аналог пениса, только он находится внутри, а не снаружи, и это вызывает у женщины оргазм при копуляции.

— А, так это и было это?

— Что это было это?

— Горячее и жидкое, что случилось внутри ее булочки Дома Паркера, когда она схватила мою голову руками и закричала: «Глубже, лижи глубже!». Мне показалось, что она сошла с ума, а мне не понравился этот вкус, и я не люблю, когда меня хватают за голову, я никогда не любил, когда меня хватают за голову, кроме…

— Вашего живого негра на льду?

— Да, его, когда он не хотел ебать, а хотел, чтобы ему сосали.

— О Господи, проклятый маленький…

— Извращенец?

Его глаза лихорадочно блестели.

— Вы проникли в нее тогда своим пенисом?

— Нет, нет, нет, нет.

— Заткни свою грязную пасть.

— Именно это я тогда и сделал.

— Сдержался?

— Нет, сбежал с чердака, и никогда больше туда не возвращался, а через какое-то время я слышал, что ее выгнали из школы, и что школьного инспектора отправили в отставку, и что они покинули город вместе, а еще позже моя бабушка сказала мне, что эту девочку, с которой я играл на чердаке, нашли мертвой в каких-то кустах в Тускалузе, убитой, сказала моя бабушка, дьявольски соблазненной, как твой дедушка, но только в кустах, а не в копии Голубого грота.

— Вы несете чепуху.

— Нет, сэр. Может, я немного и сочиняю, но не фантазирую для вашего удовольствия, сэр.

Да, то, что я вам рассказываю — я думаю, не фантазия. Я думаю, я только воображаю, что когда он поднял папку оттуда, где была его эрекция (возможно, тоже воображаемая), там было мокрое пятно. Воображаемое или нет, но следующее, что я подумал, или вообразил, это что теперь я по-настоящему способен волновать словами, хорошими и плохими, что теперь я по-настоящему способен писать, и что-то, что я буду писать, может быть и презираемо за свое висцеральное (органическое) содержание.

Я увидел — или вообразил — что он потерял свою накрахмаленность, и именно поэтому снова уронил папку на свой ненакрахмаленный белый халат, нацарапал несколько слов и сказал мне:

— Я только что сделал свою окончательную запись в вашей карте.

— Какую, скажите?

— «Застрял в пубертатном возрасте. Безнадежен».

Больше мы с ним не виделись, а когда я пересказывал Моизи это последнее интервью, конец которого я немножечко прифантазировал, она улыбнулась мне и заметила:

— По-моему, он занялся не своим делом, дорогой. У людей это часто бывает.

Один раз мне удалось убедить Лэнса взять меня с собой на гастроли его шоу на льду. Это было на следующий сезон после моего пребывания на островном курорте.

— Милый мой, с тобой это больше не повторится.