Они собрали вещи и выстроились позади. Идти нужно всего несколько миль, где-то пару часов. Обри идет рядом со мной.
— Ты не очень близок с Остином?
— Почему ты спрашиваешь?
Она пожала плечами.
— Ну не знаю, вы не росли вместе и отношения у вас вроде не очень теплые.
Я качаю головой.
— Нет. Мамин бывший муж, отец Остина, получил над братом опеку и переехал сюда, когда ему было пять. Он, скорее всего, сделал это матери назло, потому что на Остина у него обычно не было времени.
— А где сейчас твой отец?
— Арканзас. Мама и папа снова вместе уже около шести лет.
Она кивнула и обернулась, чтобы проверить детей.
— Ты хочешь остаться жить здесь или вернуться в Арканзас?
— Я не знаю. Я вообще не знаю, что я буду делать.
Она прикусила губу.
— Я понимаю тебя.
Мы молчали большую часть пути. Я смотрю на нее слишком часто. Над ее верхней губой собрался пот, который она стерла тыльной стороной руки. Ее шорты задрались, демонстрируя мышцы ее бедер. Мне захотелось запустить руки меж ее ног.
— Ура, мы пришли, — выдохнула она. — Я скоро упаду.
Подавив улыбку, я снимаю рюкзак и бросаю его на землю.
— Этого определенно нельзя допустить.
Обри бросает свои вещи рядом с моими. Здесь мы и установили жалкое подобие лагерного костра.
— Можно сесть и перекусить, ребята. Помните, что мы говорили о воде и будьте экономными.
Обри достала свой ланч и начала его есть. А я и не представлял, какой голодный, пока не взял в руки бутерброд. Но тут ко мне с флягой в руке подошел Остин. Я вопросительно взглянул на него, ожидая, что он мне скажет.
Он остановился в шаге от меня.
— У меня закончилась вода.
— Мы говорили об этом, нужно было слушать, Остин. Экономнее нужно было, экономнее.
— И ты не собираешься мне помочь, засранец?
— Следи за языком.
— Могу я получить немного воды, Ваше Величество?
Обри толкнула меня плечом.
— Я слышу источник недалеко. Можно сходить туда, когда доедим.
Фак. Я действительно собирался насладиться этим бутербродом.