Актуальный архив. Теория и практика политических игр.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тезис 3. Вместе с тем необходимо, чтобы со стороны самих же центристов последовало заявление о том, что методы воздействия на общественное сознание, социальные технологии, экономические конструкции, организационно-управленческие решения были ошибочны, не принимали во внимание масштабы и структуризированность второго «черного государства», зачастую использовались его представителями в интересах явно антигосударственных, антиобщественных, антинародных. В интересах «второй перестройки», «черного беспредела», огосударствления мафии.

Тезис 4. Крайне важно, чтобы у центристов хватило политического мужества и решительности для того, чтобы заявить, что речь идет не об отдельных ошибках, недоучетах, дефектных схемах, постановлениях и законах, а о навязанной под давлением второго государства неверной траектории, тупиковой ветви (!) перестроечного процесса. Обосновать это центристы должны сами, со всей жесткостью и определенностью. И чем жестче они это сделают, тем лучше будет для них. Философски, в плане прагматического обществоведения, речь должна идти об ошибочном навязывании либеральной формулы модернизации общества как единственно возможной. На деле — в 70-е и особенно 80-е годы — все большее значение начинают приобретать нелиберальные, невестернизаторские принципы модернизации, как более эффективные, учитывающие историческую специфику, не связанные с коренной ломкой данного общества. Политически — речь должна идти об ошибочном определении этапности перехода от тоталитаризма к демократии. Либеральный сценарий предполагал переход через хаос и диктатуру, традиционалистский — позволял получить временный буфер в виде корпоративного государственного устройства, обеспечивающего мирное развитие гражданского общества.

Экономически — речь должна идти о месте и роли отношений собственности в общей структуре тех трансформаций, которые необходимо было осуществить для обеспечения необходимой народнохозяйственной динамики. О недопустимости экономических трансформаций, позволяющих под видом приватизации на деле осуществить огосударствление мафии.

Идеологически — надо говорить о недопустимости слома морального и культурного кодов, сформированных за многие десятилетия, о порочности методов культурного шока, применяемого для создания «новых» идеологических ориентиров, об идущем пересмотре итогов Второй мировой войны, о контркультурных тенденциях, насаждавшихся и насаждающихся в молодежной среде, и так далее.

Социально — о мифологизировании понятия «административно-командная система». Администрирование и командность являются на деле необходимым компонентом управления любым обществом, любым государством, любым типом экономики. Современные исследования показывают, что административно-командный метод является в любой сложно организованной системе аналогом высшей нервной деятельности, тогда как рыночный механизм (тоже необходимый!) есть аналог гуморальной (гормонно-эндокринной) системы регуляции жизнедеятельности. Одно вовсе не противоречит другому. Сам творец мифа об административно-командной системе, Г.Х. Попов, придя к власти в г. Москве, тут же стал разрабатывать диктаторски-административные схемы, отчетливо понимая, что критика АКС может быть путем к захвату власти, но отнюдь не способом удержания и упрочения оной.

Тезис 5. Неверная, тупиковая ветвь перестройки формировалась и навязывалась ее инициатору уже в самом начале пути отнюдь не для укрепления его позиций как политического лидера страны. В задачу этого лидера входило, по плану данных сил, лишь начав процесс, довести его до «фазы кипения». В дальнейшем предполагалось сменить лидера, поставив у руля человека с диктаторскими замашками и без «коммунистических пятен на биографии». Спекулируя на (действительно крайне серьезной!) опасности «справа», от лидера при этом постоянно скрывали опасность «слева». Препятствуя всеми возможными способами осознанию того, что, во-первых, политически данная «ветвь» перестройки в своем финале неизбежно предполагает антикоммунистическую диктатуру. Во-вторых, что весь арсенал методов построения в качестве «образа врага» именно КПСС и никого более был применен в режиме психологической войны, именно с ориентацией на этот финал. В-третьих, что без «образа врага» нет, и не может быть стабилизации там, где процесс дестабилизации пересек линию устойчивости страны, общества, государства. В-четвертых, что многие из преобразований, сулившие лидеру стабилизацию, на деле имели сознательно дестабилизационный эффект (стратегия роста напряженности в варианте Чили при Альенде, Ирана при Мосаддыке и других, выбравших тупиковый вариант модернизации, политических лидеров развивающихся стран). Таким образом, СССР как система стремительно перемещалась, сдвигалась и продолжает сдвигаться к такому критическому уровню дестабилизации, который потребует диктатуры. В-пятых, что лидером антикоммунистической диктатуры М.С. Горбачев быть не сможет категорически, да его на эту роль никто и не предлагает, с учетом прошлого. Таким образом, по отношению к политическому лидеру стратегия навязывания (иногда с помощью прямого обмана) тупиковой ветви модернизации объяснима лишь в логике прямого политического предательства.

Тезис 6. Последовательный системный анализ, опирающийся на базу данных в тысячи единиц информации, совокупный факторный анализ, обмен информацией с политологами из других стран, имеющими отчетливо прогорбачевскую ориентацию (без дешевого апологетизма), материалы правоохранительных органов (данные с мест, не доходящие до центрального аппарата) свидетельствуют о том, что не менее 80 % пути, ведущего к установлению антикоммунистической диктатуры, уже пройдено. Последний срыв, связанный с непрогнозируемым поведением М.С. Горбачева в связи с так называемой программой «500 дней»[21], вызвал вначале шок, затем ряд стратегических совещаний, выработку новой тактики и, наконец (начиная с действий республиканской партии на Украине), новую волну наступательных акций. В атаку на Горбачева на новом этапе будут «брошены» новые волны национал-сепаратизма, блоки деструктивных (через голову центра) действий со стороны местных и республиканских властей с возложением ответственности за их неудачу на центр и КПСС, экономическая блокада крупных городов со стороны мафии, интенсивная агитация в армии и органах правопорядка, оказание давления на их лидеров, политические забастовки, разрыв коммуникаций, создание новых мощных общественных организаций, имеющих целью проведение кампании гражданского неповиновения, митинги и демонстрации, криминогенные взрывы, акции по насильственному устранению неугодных лидеров, акции по вооруженному захвату власти одновременно во многих пунктах (по модели Баку), а также информационная, психологическая и управленческая война, кампания по полной дискредитации лидера страны в глазах мирового общественного мнения.

Тезис 7. Одновременно с этим, фактически при высокой степени взаимообусловленности, нарастает и будет нарастать опасность активных действий со стороны так называемых «правых», консервативных сил, применяющих стратегию безмолвного выжидания и (до времени) пассивного удержания контроля над репрессивным потенциалом, вплоть до момента, когда последует неизбежное обращение к этому потенциалу и передача ему реальной исполнительной власти. После этого, и не раньше, лидерам перестройки счет за их деятельность будет выставлен по всем статьям и в полной мере, позитивное содержание перестройки разрушено, а страна возвращена к состоянию, обладающему одновременно чертами 1905, 1917, 1937 и 1982 годов. Нетрудно показать, что такой разворот процесса вполне устраивает тех, кто стоит за спиной так называемых «левых», демократических сил, так как — в другом варианте — решает те же геостратегические задачи.

Тезис 8. Играя до последнего времени роль посредника между «правыми» и «левыми», М.С. Горбачев в новой ситуации теряет тех и других, становится (вместе с другими центристами) объектом одновременной атаки и справа и слева, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Тактика баланса сил, таким образом, уже не может и далее подменять инициативную политическую стратегию центристов и Горбачева.

Тезис 9. Таким образом, на повестку дня становится прежде всего самоопределение Горбачева М.С. и блока центристских лидеров как имеющих свое лицо, а также принципиально иная, нежели у «правых» и «левых», стратегия политического, общественного развития. Альтернативы ускоренному формированию и конструированию нового коллективного субъекта политической мысли и действия уже нет. И М.С. Горбачев, и все центристы вне такого крутого, стратегического политического маневра оказываются в гибельной ситуации.

Тезис 10. События 21 сентября[22] показали, что М.С. Горбачев обладает способностью к маневрированию в ошеломляющем его политических противников темпе. До сих пор наличествовавшая неопределенность позиции центристов позволяет им «пересесть на новую лошадь», чего не могут сделать так называемые «левые», определившие свое место и роль с избыточной жесткостью. Таким образом, при всей критичности ситуации шанс на ее исправление, безусловно, имеется.

Укрупненный сценарий политического действия в новый условиях.

Первое. Кампания по показу обществу политизированной преступности как врага, замыслившего антиконституционный переворот.

Второе. Жесткое обозначение позитивного содержания перестройки как нуждающегося в защите. Сюда входит защита конструктивного предпринимательства, информационной свободы, открытости миру, необходимости модернизировать общество, обновить социализм, обеспечить новый тип управления страной, соответствующий новой мировой динамике, и пр. Государственный протекционизм как новая политическая практика.

Третье. «Инвентаризация» политики перестройки, обозначение ее тупиков, выдвижение идеи двух вариантов модернизации как «горбачевской новой волны», критика тупиковой ветви модернизации (так называемой либерализации). Показ стратегии «левых» как попытки «переродить» перестройку. Организационные меры по преодолению «левого уклона». Новый (как минимум на 80–90 процентов) состав Президентского совета, объединяющий именно конструктивных организационных лидеров (лидеры промышленности, сельского хозяйства, партии, науки, культуры, армии, правоохранительных органов, женщин, молодежи — всего не более 20 человек), а не представителей социальных слоев.

Четвертое. Выдвижение на первый план политики форсированного сдвига параметров производственно-промышленного контура СССР, с обоснованием необходимости укрепления в этой (и только в этой!) связи всех административных структур, управляющих народнохозяйственной стратегией (Госплан СССР).

Пятое. Борьба с правым уклоном, как стремящимся вернуть страну к эпохе застоя. Показ связи «правых» с «левыми» через коррупцию. «Перетряска» высшего эшелона РКП[23].

Шестое. Объявление чрезвычайного (или военного) положения теперь уже под жестким политическим контролем центристского блока. При этом, поскольку врагом является политизированная преступность, нет «преступной войны партии и президента против своего народа», а есть — всего лишь! — серия «панамских» акций против криминала на территории СССР. Из-под удара оказываются выведены здоровые политические силы, что на деле (!), а не на словах означает блокирование возможностей возврата к сталинизму.

Седьмое. Главная задача чрезвычайного положения в СССР — нормализация жизни граждан, создание гарантий для реальных прав личности, человека и гражданина, формирование нормального федеративного устройства СССР по формуле — Союз народов + федерация территорий, обеспечение неделимости территории как основного конституционного условия, обеспечение победы тех политических сил, которые поддержат федеративный принцип, принятие, уже в новой политической реальности, Конституции СССР (с сохранением названия!) как федеральной (без права наций на самоопределение вплоть до отделения) страны, с районированием ее по государственной логике, а не в логике огосударствления этносов, с единым гражданством СССР и пр. Можно предложить несколько сценариев осуществления таких преобразований, в том числе якобы «левый», выключающий претензии со стороны РСФСР.

Восьмое. В отсутствие пугающих своей академической объемностью программ, принятие, буквально на нескольких страницах, ряда основных задач чрезвычайной президентской формы правления:

1. Нормализация жизни.

2. Укрепление федерального правового государства.

3. Защита позитивных завоеваний перестройки (информация, предпринимательство, новое мышление). Создание гарантий невозврата к застою и сталинизму.

4. Ускоренная модернизация промышленно-производственного комплекса (пятилетний план, необходимость жестких административных мер. Структурная перестройка в экстремальных условиях).

5. Подавление политико-мафиозного сговора и экономической мафии, действующей против своего народа.

6. Обеспечение стратегических приоритетов в рамках «модели будущего».

7. Защита социалистического Отечества изнутри и извне.

8. Согласование интересов всех слоев населения в рамках, необходимых для интенсивного развития при минимуме социальных издержек. Обеспечение социально-психологических условий, минимизирующих социальный дискомфорт при выявлении этих издержек.

Схема управления страной, отвечающая именно решению этих задач, то есть не организационная только, а организационно-функциональная, прилагается.

[21] Программа «500 дней» была предложена Г. Явлинским, доработана С. Шаталиным. Утверждена Верховным Советом РСФСР 11 сентября 1990 г. Первый этап программы (100 дней) предусматривал приватизацию жилья, земли, мелких предприятий, акционирование крупных предприятий. На базе Госбанка СССР создавалась Резервная система. Второй этап (100-250-е дни) — либерализация цен. Третий этап (250-400-е дни) — стабилизация рынка. Четвертый этап (400-500-е дни) — начало экономического подъема.

[22] 21 сентября 1990 г. на заседании Верховного Совета СССР Горбачев неожиданно предложил объединить экономические программы Явлинского-Шаталина и Абалкина-Рыжкова, то есть фактически отказался от программы Явлинского «500 дней», которую до этого активно поддерживал.

[23] Имеется в виду Компартия РСФСР, созданная в июне 1990 г. Считалась оплотом «консервативных сил» внутри КПСС.