Актуальный архив. Теория и практика политических игр.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как уже отмечалось, исключительно активно повела себя подавляющая часть воинов-интернационалистов. По существу, благодаря их инициативе не возникало локальных конфликтов при вводе войск в особый район — г. Баку. Воины-интернационалисты взяли на себя наиболее конфликтные формы контрольной работы — проверку документов, личный досмотр и досмотр вещей.

Несмотря на это, возможности этой авторитетной социальной группы не были максимально использованы.

Особое место в формировании общественного сознания на Востоке играют пожилые люди. При высоком уровне урбанизации населения это влияние идет на убыль, тем не менее, ветераны ВОВ, представители республиканской науки и культуры располагают значительным авторитетом, который практически невозможно использовать в традиционных формах социально-политической работы.

Следует отметить, что авторитет старейшин на селе значительно выше, чем в городах. Аксакалы в сельской местности занимают в настоящее время позицию пассивного нейтралитета. Исторически в Азербайджане в периоды нарастания конфликтных ситуаций стихийно возникали аксакальские советы, располагавшие исключительным влиянием на массы. В сложившихся условиях использование института аксакальства привело бы эту структуру из пассивной в активную форму деятельности. Включение же этой структуры в работу по обслуживанию кадров резко повысило бы как авторитет высшего республиканского звена управления, так и авторитет аксакальства.

В крупных городах Азербайджана (Баку, Сумгаит, Кировабад и др.) определенное место занимают межнациональные среды из семей, возникших в результате смешанных браков, и азербайджанцев разноязычной культуры. Эти среды далеко отстоят от традиционных форм национальных отношений и изначально представляют собой социальную структуру интернационального мировоззрения.

Следует учесть, что лица, входящие в эту структуру, ощущают определенный «комплекс неполноценности» в условиях бурного развития национальных и националистических воззрений, а значит, тяготеют к объединению на интернациональной основе. Лидерские функции для этой среды могли бы исполнять представители республиканской интеллигенции, сохранившие свой общественный авторитет в период застоя и стоящие на интернациональных позициях. (Интеллигенция второго, третьего поколения в Азербайджане русскоязычна, как правило, азербайджанского языка не знает, интернациональна.)

Особое место в оперативной обстановке занимает молодежь 14–17 лет. Эта неустойчивая, но исключительно активная часть населения способна поддержать любое направление развития событий, избирая то, которое даст больше оснований для самоутверждения. Для этой части населения функции лидерства могли бы осуществлять здоровые силы воинов-интернационалистов. Влияние в данном случае было бы тем больше, чем больше учитывалось бы тяготение молодежи к атрибутике общественного движения. Если функции «командирства» могли бы осуществлять воины-интернационалисты, то функции «комиссарства» — ветераны ВОВ и партии.

Пассивную, выжидательную позицию занимает большая часть рабочих и служащих средних специализированных промышленных предприятий, не включенных в «сферу влияния» «теневой» экономики. Поскольку на этих предприятиях (электротехническое, электронное, приборостроительное производства) профессиональные качества и уровень культуры работающих выше, чем на предприятиях местной и бытовой промышленности, на транспорте (где «теневая» экономика держит ключевые позиции), эти группы населения политически здоровы, но не имеют внутренних возможностей для политической консолидации, так как их собственное руководство для них традиционно не является авторитетным.

В сельской местности здоровой, но пассивной силой является социально стабильная часть работающих, не имеющая парниковых хозяйств, избытка земли в личном пользовании и относящаяся, по существу, к малоимущим слоям сельского населения. Эта группа, не имея собственных источников обогащения, работает на принципах найма, как в госсекторе, так и в личных сельских хозяйствах, контролируемых «теневым» бизнесом. Их политические симпатии на стороне усиления государственной власти, резких мер по отношению к «теневой» экономике, стабилизации политической жизни в республике. Общественный авторитет для них — аксакальство.

В анализе конкретных событий отмечается особое влияние женщин на массы. Это влияние имеет традиционные корни: женщина-мать в восточной семье пользуется большим неявным авторитетом, и ее образ интенсивно эксплуатируется антисилами для создания острых, возбуждающих страсти толпы ситуаций. Опираясь на факты, свидетельствующие о фрагментарном включении женщин в пресечение конфликта (Агдам, Сумгаит), следует активно использовать этот традиционный фактор, во многом определяющий настроение и поведение толпы мужчин как видимого активного участника процесса.

Оперативная обстановка показывает, что антисилами в ходе развития конфликта активно используются все формы и методы борьбы за сознание масс, включая инструменты психологической войны. К последним относятся: адресность, учет социальной и культурной стратификации населения при создании пакета информации, подаваемой данному слою, тщательная проработка формы стиля, образности языка, используемого для подачи этой информации с учетом особенности адресата.

Дрейф цели, подача на идеологический рынок только продуктов, потребность в которых уже сформирована населением к моменту подачи, с одновременным прощупыванием рынка, определением возможного нового шага.

Так называемая склейка, использование чужих, но притягательных для данного слоя вывесок для реализации под этими вывесками своей идеологической продукции.

Согласованная многоканальность, системное использование средств массовой информации, как советских, так и зарубежных, а также возникших в процессе демократизации общественных трибун, «митинговых зон», листовок и прокламаций, слухов и легенд.

Настойчиво декларируемая неангажированность, борьба за психологическое влияние на лидеров и структуры, обаятельные для каждого данного слоя населения.

Очевидно, что в новых условиях традиционная структура идеологической базы полемики неэффективна. Без создания социальной и идеологической базы нового типа, не декларирующей своих связей с партгосаппаратом и вместе с тем связанной с ним общим желанием преодолеть кризисную ситуацию, партийный и государственный аппарат в условиях демократизации существовать не может. Поэтому возникает настоятельная необходимость в создании структуры центров, способных вести психологическую войну в экстремальных условиях и являющихся для партгосаппарата как независимым источником анализа, подачи информации, параллельной официальной, так и способных к самостоятельным действиям, блокированию «теневой» информации и «теневой» идеологии.

Формы и методы организации подобного типа структур состоят в поиске и выдвижении конструктивно ориентированных лидеров, смелом наделении их широкими правами и полномочиями, в том числе и организационно-экономическими, передаче оперативной инициативы в их руки.

5. Место государственных сил в развивающемся процессе конфликта

Оценка процесса конфликта как межэтнического явилась причиной исходных просчетов при организации механизмов его ликвидации. Вся работа по исчерпанию конфликта приобрела ведомственный характер, в рамках прав и обязанностей каждого отдельного ведомства. До настоящего времени не создан координационный центр с широкими полномочиями, позволяющими направлять ведомственные усилия в общее русло.

Такой подход укрепляет реакцию управленческого звена на происходящее как на цепь отдельных, самостоятельных событий, а не как на органический процесс. Это приводит к самоизоляции государственных сил, превращает государство в ответчика за каждое событие конфликтного процесса.

Механизм ведомственной самоизоляции укрепляет инициативность антисил, позволяет им широко пользоваться терминологией и лозунгами перестройки. Отсутствие единого центра управления здоровыми силами порождает отсутствие единой оценки процесса и четко определенного отношения к нему. В результате в актив антисил попадают представители государственных и партийных организаций.

Поскольку многие ведомства, действующие в зоне конфликта, не имеют республиканского подчинения или подчинены республике частично, ЦК КП Азербайджана объективно не в состоянии играть роль такого координационного центра, так как не располагает соответствующими задаче правами.

В силу особого социально-политического положения в республике, ее население предъявляет жесткие требования и претензии к средствам массовой информации.

Следует отметить, что традиционно неоперативная и низкокачественная информация, как официальная республиканская, так и официальная союзная, привыкшая пользоваться политическими штампами вместо политических оценок, не способствовала купированию конфликтного процесса и расслоению антисил. Влияние периодической печати и ТВ на формирование общественного сознания в республике не может быть определено как позитивное, так как на не занятое этими средствами информации поле общественного сознания вышли слухи и легенды, обретая статус единственной «достоверной информации». «Достоверность» слухов и легенд подкреплялась неформальными источниками информации (распространялись тексты, видео- и фотоматериалы).

Положение усугублялось тем, что официальные источники информации (комендантские сообщения в печати) часто ссылаются на неполную информированность либо на отсутствие возможности получения информации.

По результатам опроса и изучения мнения населения, оценка объективности центральных органов информации крайне низка. Как содержание информационных сообщений по поводу событий, так и отсутствие таких сообщений расцениваются как результат влияния другой стороны конфликта.

К наиболее частым ошибкам в работе средств массовой информации опрошенные относят: замалчивание фактов и наиболее острых событий; необъективность освещения в прессе и на ТВ происходящего; неадекватность информации и событий, ею освещаемых; непонимание масштабов и значения конфликта как для населения обеих республик, так и для государства в целом.

Интонация самоуспокоения в официальной информации, резко контрастируя с реальными событиями, приводит к дальнейшему размыванию авторитета государства в целом как защитника закона и справедливости, гаранта гражданского мира.

Разрушение социумов, как для армян, так и для азербайджанцев, вынужденных покинуть места традиционного проживания, ставит эти группы населения в положение объектов беззакония. Отсутствие быстрых и решительных мер правовой защиты их интересов, безнаказанность виновных в произволе приводят к деградации в их сознании и в сознании окружающих их социальных структур понятия государства.

В этих условиях, когда государство рассматривается уже как утратившее реальную власть и контроль над событиями, неизбежен перенос этой оценки и на все государственные структуры, в том числе и на армию.