Конец черного темника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   — Зачем? — спросил спросонья малец.

   — Сейчас увидишь... Я и сам, как ты, поначалу ничего не понял, да Микула объяснил, когда они с Дмитрием Катковым крест принесли из леса... Вот для чего, значит, Иван Васильевич дал им в руки топор, молоток и гвозди... Чтоб крест сбить.

Привели лошадей, привязали к деревьям. Сытые животные закивали головами, отбиваясь от мух.

Иван Васильевич встал подле креста и сказал так:

   — Что за праздник сегодня — знаете... Но среди нас епископа нет... А осенить крестом воды Меты сумею. Каждый из вас, поменявши рубаху, подойдёт к кресту из белой берёзы, поцелует его и зайдёт в реку. Лошадей пускайте поперёд себя... И просите у Господа Бога и Сына его Иисуса Христа, распятого на Кресте и принявшего муки за род человеческий, благословения.

А потом снова погрузились на учан и поплыли далее. В ночь на палубу были назначены в дозор Игнатий Стырь и Дмитрий Клюков. С ними захотелось побыть и Андрейке Рублёву. Заворожила его постепенно спускающаяся на Мету ночная темнота; вначале в прибрежных кустах появился сизый туманец, затем окутал он деревья, купающие свои низко склонённые густые ветви в воде, закурчавился под высокими берегами и легко и плавно зазмеился по речной глади, которую размеренно разбивали тяжёлые греби.

Появились первые звезды, заблестели яркими точечками в восторженных глазах мальчугана; и у Игнатия Стыря не повернулся язык прогнать Андрейку спать... А тут ещё Клюков стал рассказывать о том, как совсем недавно их с Микулой смущал сатана, уводя всё глубже в лес и не давая выбрать для креста подходящие лесины...

   — Идём... По тропке идём, по хорошей, утоптанной... А потом — бац! — болото перед глазами. Поворачиваем в сторону. Микула кричит: «Смотри налево, вон берёзка белая, как раз для креста...» Подходим, тянусь я рукой к стволу и... ни берёзки, ничего. Только видим снова болото. А из трясины высунулась мохнатая лапа и будто позвала: «Идите, мол, идите... Угощу вас камышовой кашей». Тут же она скрылась, но над нашими головами вдруг закачались верхушки деревьев, хотя ветра никакого не было... А как только отошли от болота, ветер утих, и деревья перестали качаться. Тогда мы перекрестились, сотворили молитву и... очутились на поляне, окружённой молодыми берёзками.

   — Может и не водил вас сатана, а плутали вы сами в незнакомом лесу?.. — возразил Игнатий. — А мохнатая лапа просто померещилась. Всему тайному можно дать объяснение... — Стырь повернулся к Андрейке. — Помнишь, перед тем, как бросили тебя ордынцы в поруб, ко мне в День Святой Пасхи с неба свалилось крашеное яйцо, а перед ним — иконка Божьей Матери?.. Я тебе рассказывал об этом чуде. А оказалось, что это старичок Иван, епископ сарайский, послал ко мне своего слугу, чтоб я разговелся, а в иконку положили грамотку, в которой сообщили, что помогут...

   — Я ведаю о злоключениях ваших: и твоих, Игнатий, и мальца... Мне об этом Иван Васильевич говорил, а ему — князь ваш, Димитрий Иванович... Только не согласен я с тобой, что всё объяснить можно... Чрез бесовские козни иногда с человеком такие выкрутасы случаются, не знаешь, что и ответить на это, и в такую беду попадает человек, не приведи, Господи!..

Игнатий слегка усмехнулся, вспомнив своё путешествие в рязанскую Мещеру...

   — Расскажу-ка я вам, други мои, о том, как архиепископ Иоанн Новгородский путешествовал на бесе и что из этого вышло[91]... — продолжил молодой купец. — Однажды святой, — начал он своё повествование, — творил молитвы в ложнице[92] своей. На скамье золотой сосуд стоял, из которого он умывался. И услыхал святой, что кто-то в этом сосуде плещется. Осенил он его крестом, а оттуда глас послышался: «О, горе мне лютое! Огонь меня жжёт, освободи, праведник Божий!» «Кто ты такой?» — вопросил Иоанн. «Бес я лукавый, а залез в сосуд, чтоб тебя постращать. А ты заключил крестом меня в нём, и нестерпимо мне, огнём палимому... Выпусти!»

И сказал святой вопившему бесу: «За дерзость твою повелеваю тебе: сей же ночью отнеси меня на себе из Великого Новгорода в Иерусалим-град, к церкви, где гроб Господен, и в сию же ночь из Иерусалима-града назад, в келию мою, тогда выпущу».

Бес чёрным дымом вышел из сосуда и встал конём перед кельею Иоанна. Сел на него праведник и разом очутился в Иерусалиме-граде, около церкви Воскресения. Иоанн же возблагодарил в молитве Бога, прослезился и поклонился гробу Господню, и облобызал его, поклонился он также и животворящему Кресту, и всем святым иконам, и местам церковным. Снова сел на беса и оказался той же ночью в Великом Новгороде.

Но с того времени жители города стали видеть, как из кельи святого выходит на рассвете блудница. Доложили об этом посаднику. Тот однажды пришёл к Иоанну якобы для благословения и обнаружил в ложнице бусы, обувь женскую и одежды. Посовещавшись на вече, решили: «Не подобает такому святителю, блуднику, быть на апостольском престоле... Идём и изгоним его!»

Когда горожане пришли к келье Иоанна, то из неё выбежала голая девица. Люди закричали и бросились за ней. Хоть и долго гнались, но не поймали... И вывели святителя на Большой Мост через Волхов и посадили на плот, чтоб уплыл подале от Нова-города. Только случилось чудо: поплыл плот не вниз по реке, а против самой быстрины, к монастырю Святого Георгия[93]...

Иоанн же молился о новгородцах, говоря: «Господи! Не вмени им это в грех: ведь сами не ведают, что творят!»

Дьявол же, видев это, посрамился, ибо он обращался в девицу, чтоб опозорить святого за стыд свой, коий претерпел, возя на своём хребте святого в Иерусалим-град и обратно...

Плыл Иоанн на плоту против сильного течения, как будто некоей Божественной силой несло его благоговейно и торжественно. И узрев такое чудо, люди упали на колени и простёрли к святому руки свои, с мольбой восклицая: «Неправедно поступили мы — овцы осудили пастыря... Теперь-то видим, что бесовским наваждением всё произошло. Возвратись, честный отче, на престол свой!»

А когда вернулся Иоанн, то горожане, снова посовещавшись, поставили крест каменный на берегу Волхова. Крест этот и ныне стоит во свидетельство преславного чуда этого святого и в назидание всем новгородцам, чтоб не дерзали сгоряча и необдуманно осуждать и изгонять святителя. Ведь сказал Христос о святых своих: «Блаженны изгнанные правды ради, потому что им принадлежит царство небесное!» — так закончил свой рассказ Дмитрий Клюков.

За разговорами и не заметили, как прошла ночь, и наступил рассвет, и снова по реке зазмеился туман.

   — Дядя Митрий, а мы этот каменный крест увидим? — поинтересовался Андрейка, видимо, захватил его рассказ о святом и бесе.

   — Увидишь... Непременно увидишь, — ответил купец. — Мы по нему курс выверяем, когда из Ильмень-озера заходим в Волхов.

   — Значит, не маленький он, крест сей, — заключил мальчуган.

   — Вестимо.

Андрейка шмыгнул носом и стал всматриваться в расширяющиеся речные воды, в берега, которые заметно начали раздвигаться. Входили в устье. Мета в этом месте заканчивала свой бег и впадала в Ильмень-озеро.

Здесь, по преданию, вытащил легендарный Садко Сытныч златопёрых рыб, поставив в заклад свою голову против богатых лавок шестерых купцов новгородских. Так он стал богатейшим из людей Нова-города и в память своей победы выстроил храм Бориса и Глеба.

Эту легенду, ходившую и по Москве, любил повторять Андрейке отец, искусно делавший дорогие украшения из чужого золота, но сам не имевший и крупицы его, чудом мечтавший разбогатеть. Да чудеса, видимо, свершаются только в сказках...

Путь далее лежал в Волхов-реку, тут и увидели этот крест, на который направил нос учана кормчий. А когда проходили мимо огромного храма Ивана-на-Опоках, Иван Васильевич Усатый низко-низко ему поклонился. Видя удивление на лице Игнатия Стыря — другим-то церквам и храмам купец не кланялся, — Дмитрий Клюков пояснил:

   — Отец Микулы состоит в братщине богатейших купцов, расположеной в этом храме. Чтобы вступить в неё, нужно заплатить пятьдесят гривен серебра. Мне, к примеру, это пока не по силам. Да и не в богатстве дело. Без совета купцов Ивана-на-Опоках Новгород не заключает ни одного торгового договора. А это оборачивается для каждого члена братщины немалым доходом... Ещё в этом храме хранятся образцы: «локоть иванский» — для измерения сукон, «гривенка рублёвая» — для взвешивания драгоценных металлов и весы для воска. Как поднакоплю поболе деньжат, обязательно вступлю в братщину. Об этом мечтаю...

[91] Эта устная легенда имела широкое хождение в народе вплоть до первой половины XV века. Потом она была записана агиографом Пахомием Логофеом и вошла в «Житие Иоанна» — первого новгородского архиепископа, ставшего им в 1167 году.

[92] Ложница — помещение, в котором спят.

[93] Юрьевский монастырь, расположенный в 4 км от Новгорода вверх по течению Волхова.