Жоэль с мрачным видом сложила оружие, но доехала не дальше Палезо:
— Вы вдвоем можете ехать дальше… А я возвращаюсь…
— Но почему? — растерянно воскликнула Дото.
— Все кружится, — просто ответила Жоэль. — Эту машину качает, как гондолу. Меня тошнит.
Лежанвье, озадаченный, искоса поглядывал на нее. Жоэль и в самом деле побледнела, волосы прилипли к влажным вискам.
— В таком случае, — начал он. (Он хотел сказать: «Я тебя отвезу», но прикусил язык — Диана не простит столь поспешного возвращения.) — Может быть, вы, дорогая, могли бы?..
Он обернулся к Дото, взглядом умоляя о помощи, но Жоэль его перехватила:
— Не нуждаюсь в няньке! — со злостью бросила она. — Я хочу, чтобы меня оставили в покое, выпью рюмку кальвадоса в баре, по-пролетарски. И вернусь автостопом на попутке или на поезде, как большая, а уж если не выйдет, возьму такси. У меня есть на что, — заключила она, похлопывая по карману куртки, чтобы предупредить любые новые возражения.
Лежанвье охотно наградил бы ее парой пощечин, но это могло создать неприятный — и запоздалый — прецедент. Он не помнил, чтобы хоть однажды поднимал руку на свою дочь.
Ему не давал покоя один вопрос: ей действительно нехорошо, или она инстинктивно хочет разрушить планы Дианы, вставить ей палки в колеса?
Он заметил, что она качнулась, став ногой на дорогу, придержалась за дверцу, прежде чем ее захлопнуть, и его сомнения рассеялись.
— Выпей аспирин, — по-отечески посоветовал он. — И как вернешься — сразу ложись. Не делай глупостей.
Жоэль слабо улыбнулась ему, прежде чем направиться к маленькому свежевыкрашенному кафе с террасой, украшенной кустами бересклета в кадках.
— О’кей, В. Л., мы прощаемся ненадолго! (Она полуобернулась и помахала рукой, чтобы его успокоить.) Обещаю тебе отклонять все гнусные предложения.
Дото перебралась сзади на место Жоэль, положила ногу на ногу, рискуя не вовремя отвлечь внимание водителя.
— Забавно, да? — заметила она, когда «мерседес» вновь набрал скорость. — Эти симптомы…
Лежанвье следил за дорогой.
— Сколько ей сейчас лет? Семнадцать?
— Скоро восемнадцать.
— Ей можно дать все двадцать. Вы верите, что ей в самом деле стало нехорошо?
— Да. Вы нет?
— Лучше будем надеяться, да? — коварно сказала Дото.
Украшенная весенней соломенной шляпкой, она заехала за Лежанвье в контору чуть позже шести — они условливались на пять, — и они помчались сквозь вечернюю дымку, оба молчаливые, почти враждебные друг другу. Адвокат ногой вдавливал в пол акселератор, отрывая взгляд от дороги только для того, чтобы перевести его на светящиеся часы в панели машины.
100, 110, 120…
Какое безумие оставить Диану один на один с Лазаром! Какая трусость!
После стычки в павильоне накануне вечером разве все не стало много проще?
Следовало взять этого негодяя за шиворот и выбросить за двери без всяких расчетов: «Вы слишком рано разыграли свой главный козырь! Моя жена все знает теперь и по-прежнему верит мне. Убирайтесь, или я сдам вас в полицию!»
Так раненый лев неожиданно бьет лапой.
Право на вашей стороне, дорогой!
Взять его за шиворот, вышвырнуть вон как грязного попрошайку, прикидывающегося слепцом…