— Не знаю, будет ли пересмотрен мой приговор и буду ли я публично реабилитирован. Боюсь, что мне не под силу привести в движение такой судебный аппарат. В любом случае было решено немедленно выпустить меня на свободу. Учли и состояние моего здоровья.
Малез нахмурился. Он не любил покорных людей.
— Вы больны?
— Да.
— Что с вами?
— Не знаю.
Схватив носовой платок, юноша попытался подавить поднимающийся в груди хрип.
— Вы кашляете?
— Немного.
— Дайте мне вашу руку. У вас есть температура?
— Думаю, да. В определенное время.
— Что у вас болит?
— Непреодолимая усталость. Головокружения, помрачения…
— Есть аппетит?
— Нет.
— Спите хорошо?
— Плохо. Я… я думаю, что там простудился. Несколько дней так кашлял, что у меня грудь выворачивало.
— Были у врача?
— Нет.
— Почему?
Леопольд Траше понизил голос, словно от смущения:
— Я не жаловался, никому ничего не говорил…
— Почему?
Комиссар никогда не уставал повторять один и тот же вопрос.
Ответ был неожиданно простым:
— Хотел умереть…
— А теперь?
— Я боюсь… я хочу жить!
— Как вышло, что мать не предупредили о вашем освобождении?
— Я возражал…