— Но почему? Зачем? Ты же не врач, чем ты ему поможешь? — заскулила Дото.
— Ну-ка, вылезай! — вместо ответа сказал Билли. — Давай-ка приготовь мне чего-нибудь выпить. Ну же, быстрей, быстрей!
Жан Паскаль-Понта просыпался с трудом. Подсвеченный циферблат его дорожного будильника показывал четверть третьего. Телефон разрывался.
— Да, — буркнул он. — Кто это?
— Телеграмма для министра юстиции.
Паскаль-Понта свободной рукой достал из пачки «Кэмела» сигарету, прикурил:
— Валяйте, я слушаю…
Но, не прослушав и десяти слов, поправил:
— Стойте, давайте сначала… Я записываю…
«Ну и везет же мне!» — подумал он, опуская трубку.
Министр юстиции, его патрон и наставник, согласился провести вечер и ночь у прокурора в Кардо, в самой глуши, куда невозможно позвонить…
Придется будить шофера-корсиканца, на корсиканской машине ехать ночью по корсиканской дороге с корсиканскими извилинами.
«Не знаю, удастся ли спасти шкуру тому парню, — продолжал он размышлять, одеваясь на счет «три-два-один». — Зато уверен, что здорово рискую своей!»
Билли Хамбургу не удалось увидеть Лежанвье, тот лежал под кислородной маской.
Но санитарка-дракон, несущая вахту в коридоре, взялась перевести ему слова адвоката.
Мэтр Лежанвье хотел, чтобы господин Хамбург отправился на бульвар Араго к пяти часам утра, просил его немедленно сообщить по телефону или иначе, если будет отложена казнь некоего Лазара…
— Между нами, я думаю, ложь во спасение могла бы помочь ему, — заключила она шепотом. — Он, кажется, привязан к этому Лазару.
Было полчетвертого, когда машина достигла Кардо под проливным дождем, хотя шофер выжимал акселератор всякий раз, как мог это сделать без риска превратить своих детей в сирот.
Загородный домик прокурора высился в кромешной тьме, даже дверь отыскать оказалось просто невозможно. Пришлось гудеть целых десять минут, пока где-то под нависшей крышей не распахнулось окно:
— В чем дело? Кто там?
Паскаль-Порта пустился в объяснения. Его фамилия Паскаль-Порта, зовут Жан, он секретарь — и фаворит — министра юстиции, привез для него важное сообщение, от которого зависит жизнь человека.
— Ладно, подождите! Тино спустится…
В гневе, старик был просто в гневе, как объяснял впоследствии Жан Паскаль-Порта Майте Паскаль-Порта, своей молодой жене. Надо, однако, отдать ему должное — он все выслушал без звука, внимательно прочитал и перечитал телеграмму.
— Что, еще одна судебная ошибка?
— Похоже на то, сударь…
— Вы сами-то в это верите?
— Не знаю, право.
— Который час?
— Скоро четыре, сударь.
Министр юстиции с недовольным видом перечитал в третий раз наспех нацарапанное послание, и Паскаль-Порта подумал, что драматический вид настоящей телеграммы произвел бы большее впечатление.