— И что вы стали делать?
— Я все продала, положила деньги в банк на имя мужа, написала письмо его другу и сообщила, что ухожу в монастырь. Если он вернется, то получит все.
— Он вернулся?
— Не знаю, Кит. Не думаю. — Она была очень спокойна, не проявляя ни печали, ни смущения.
— И вы стали монахиней?
— На какое-то время. А потом снова спросила себя, что я делаю в монастыре. Полирую столы в гостиной. Полирую скамьи в церкви и мраморные плиты у основания алтаря. И снова услышала тихий голос Бога.
— Что он сказал на этот раз?
Кит не верила своим ушам. Неужели сестра Мадлен действительно рассказывает ей о себе?
— То же самое. Что я трачу время на чистку и полировку вещей. Конечно, вещи принадлежат не мне, а монастырю, но это ничего не меняет. Это не то дело, которым мне следует заниматься.
— После этого вы оставили монастырь и пришли сюда?
— Да. Так все и было.
— И Бог больше не говорил про вещи, потому что у вас их почти нет.
Кит обвела взглядом скромный домик.
— Да, думаю, я поступила правильно. Во всяком случае, надеюсь на это.
— Вы уверены, что это был голос Бога?
— Конечно. Бог всегда говорит с нами. Просто нужно быть уверенным в себе и слышать то, что он хочет сказать.
— Но ведь бывает, что душа подсказывает тебе то одно, то другое…
— Вот именно, Кит. Поэтому нужно слушать внимательно и понимать, чего от тебя хочет Бог.
— Это обычный голос, как у вас или у меня?
— Нет. Скорее это чувство.
— Значит, если я не знаю, делать что-то или не делать, нужно подождать и понять, какое из чувств сильнее?
— Обычно это помогает. Но тут нельзя торопиться. Это не похоже на три желания, которые может выполнить фея.
Кит посмотрела на озеро. Его поверхность была гладкой как стекло. Стоял чудесный июньский день.
— Напиши ей, Кит, — сказала сестра Мадлен.
— Что? — вздрогнула девочка.
— Ты не можешь решить, следует ли писать подруге твоей матери. Но это никому не причинит вреда. Напиши ей.
— Лена?..
— Да, Айви!
Айви не сразу заметила Льюиса.
— Не хотите в пятницу сходить в пивную? Эрнест приглашает вас обоих.