Хрустальное озеро: читать начало книги онлайн

Эрик признавал разумность довода, но это никак не сказывалось на уровне его чаевых. Потому что большая часть долларов, переходивших из рук в руки, попадала к Льюису Грею. Американцы высоко ценили услуги человека, который помнил их имена и давал ценные советы, как лучше провести отпуск.

Никто не называл Льюиса администратором; он был «мистером Греем со стойки регистрации». Постояльцам советовали по всем вопросам обращаться к нему, и Льюис никогда их не разочаровывал.

— У меня в жизни еще не было такой хорошей работы. Я должен сделать все, чтобы стать здесь незаменимым, — говорил он, и Лена признавала его правоту. Никакие самые блестящие характеристики не позволили бы Льюису занять столь высокую должность в других гостиницах того же класса.

Специального образования у Льюиса не было, но он с успехом заменял отсутствие диплома природным умом и обаянием. Даже в дни дублинской молодости, работая в торговле, он не проявлял нетерпения в общении с людьми, стремился сделать как можно больше и извлечь из происходящего максимальную выгоду. В этом человеке соединилось многое. А лукавая мальчишеская улыбка делала его неотразимым. Его жалованье росло из месяца в месяц. Рос и его авторитет. Как-то Лена заметила, что за стойкой регистрации находится маленький склад, и благодаря ее советам это помещение мало-помалу преобразилось. Все старые коробки, сломанные велосипеды и трехногие стулья вынесли. Их место заняла мебель, слишком старая для спален и приемных. Льюис нашел стойку для зонтиков и вешалку красного дерева с медными крючками для верхней одежды. Теперь он мог не вешать пальто в раздевалке для служащих. Льюис не строил из себя лорда — просто нашел неиспользуемое помещение. И привел его в порядок, сделав своим кабинетом.

Льюису доставляло удовольствие, что люди, занимавшие в гостинице более высокое положение, чем он, относятся к нему с почтением, однако соблюдал осторожность.

— Во время дежурства я не могу работать в кабинете за закрытой дверью, — сказал он Лене.

— Разве нет кого-нибудь в мастерской, кто вставил бы в дверь стеклянную панель, как у Айви? Ты завесишь ее тюлевой шторой и будешь видеть, когда ты нужен.

Льюис так и сделал.

Если Джеймс Уильямс и замечал маленькие завоевания нового клерка, то, видимо, одобрял их, потому что никаких разговоров на эту тему не было. Во всяком случае, теперь никто не входил в кабинет Льюиса Грея без стука.

Шли месяцы. Их любовь становилась крепче. Лена в этом не сомневалась. Они говорили обо всем на свете. Льюис хвалил ее за смелость. «Ты героиня, настоящая героиня, — искренне восхищался он, обнимая ее. — Ты львица, тебе все по плечу».

Временами Лене казалось, что все остальные лондонцы тоже начали новую жизнь. Похоже, тысячи людей расставались с привычным стилем и осваивали новый; и это было не так трудно, как казалось на первый взгляд. Она обзавелась новым мужем (во всяком случае, для окружающих), новым домом, новой работой и новой внешностью. Никто из жителей Лох-Гласса не узнал бы в ухоженной и нарядно одетой женщине, быстро идущей по лондонским улицам, Элен Макмагон, унылую жену жизнерадостного местного аптекаря Мартина Макмагона. Если бы эти люди видели, как она корпит над папками и подыскивает молодым клиенткам рабочие места в больших компаниях, они бы сильно удивились. Миссис Макмагон, любившая уединение и избегавшая долгих бесед, советовала девушкам работать над собой, убеждала их, что не боги горшки обжигают, рекомендовала поступить в вечернюю школу или на специальные курсы, изменить внешность. Откуда миссис Макмагон из Лох-Гласса знала такие вещи и почему люди верили ей?

Вспоминая тринадцать лет, прожитых в маленьком городке на берегу озера, Лена понимала, что она могла бы сделать там очень многое. Могла бы работать у миссис Хэнли и превратить этот чопорный магазин в процветающее предприятие, убедить ее закупать одежду, которая доставляла бы удовольствие жительницам Лох-Гласса, яркие наряды для детей… Посоветовала бы одной из дочерей миссис Хэнли стать портнихой и открыть при магазине ателье.

А Милдред О’Брайен? Лене ничего не стоило помочь ей превратить старомодную гостиницу в такой же современный отель, каким стал «Драйден» при Льюисе.

Если бы она убедила Мартина позволить ей работать в аптеке, то оформила бы такие же витрины и стенды, как в крошечном помещении своего агентства. Особенно если бы у нее были образцы мыла и косметических средств. Она украсила бы витрины растениями, задрапировала их яркими тканями, чтобы ни один человек не мог пройти мимо. Но Мартин не хотел и слышать об этом. «Моей жене работать не придется!» Он говорил это, пыжась от гордости. Так, словно его многочасовое стояние за пыльным прилавком превращало Элен в королеву, которая не ударяет палец о палец.

Все эти годы она была благодарна Мартину — нетребовательному мужу, который увез жену в мирный городок на берегу большого красивого озера, когда она тосковала по Льюису. Он не задавал ей вопросов, избавил от тревоги и обеспечил спокойную жизнь.

Но сейчас ее отношение к Мартину кардинально изменилось. Она вспоминала добродушные шутки и гримасы, которые он корчил, пытаясь насмешить ее. Во всех его поступках она видела сознательное стремление запереть ее, как птицу в клетку. Этот человек не смог смириться с тем, что его жена ушла к другому, и дошел до того, что попросил своего друга Питера опознать чужие останки как ее собственные.

Что за люди там жили? Настоящие варвары. Она родила двоих детей в стране варваров.

Лена тосковала по своим детям. Правда, она редко говорила о них с Льюисом — он не должен был знать, что дети занимают большую часть ее души. Во многих отношениях Льюис и сам был ребенком… он не захотел бы делить Лену с Кит и Эмметом. Она любила Льюиса и нуждалась в нем, а потому было бы непростительной глупостью плакать и ныть, что она скучает по детям. Это означало бы, что одного Льюиса ей мало, что уход к нему был с ее стороны слишком большой жертвой. Что было бы неправдой.

Сестра Мадлен однажды сказала ей, что рано или поздно люди сами принимают то или иное решение, которое меняет их жизнь. Вот она и решила бросить детей. Нужно помнить об этом и смотреть правде в глаза. Хотя Мартин повел себя неожиданно и придумал сложную шараду, но решение оставить детей приняла она. Потому что Льюис ей дороже. Признать это трудно, но необходимо. Надо погрузиться в новую жизнь и оставить сожаления. Жить как можно полнее, делать то, что можешь. Наверное, в Лох-Глассе несказанно удивились бы, узнав, чего она достигла.

Лена практически руководила агентством Миллара. Ни он, ни Джесси Парк не подали ни одной идеи для составленного ею плана реорганизации. Но они были людьми покладистыми и быстро согласились, что дело нужно расширять. Более крупные и известные компании стали изучать их опыт. В одной из газет появилась статья с фотографиями их нового офиса, но во время съемок Лена предпочла держаться на заднем плане.

— Миссис Грей, пожалуйста, подойдите к нам. Вы — наше лучшее украшение, — звал ее мистер Миллар.

Но Лена подготовилась к этому заранее. Она отправила Джесси к парикмахеру и дала взаймы красивый жакет, заменивший старый кардиган.

— Нет, я тут ни при чем. Вы здесь главные, — говорила она, отказываясь позировать фотографу.

Мало ли кому может попасться на глаза этот портрет?

— Вы неважно выглядите, — сказала ей как-то Айви.

— Да, сегодня мне что-то не по себе, — согласилась Лена.

— А вы не беременны?

— Ничего подобного, — резко ответила Лена.

Айви смерила ее задумчивым взглядом. Эти глазки, похожие на пуговицы, замечали все. Похоже, она понимала, что у Льюиса и Лены не будет детей.

Супруги обсуждали этот вопрос, но карьера обоих складывалась слишком успешно. Наверное, с детьми придется повременить. Эта мысль вызывала у Лены кривую усмешку. Ей тридцать девять лет, в следующем году исполнится сорок Скорее всего, момент уже упущен. А детей, которые родились в Ирландии, она бросила сама.