— Придет позже, — ответил отец.
Жаль… Кит хотела поговорить с ней о гольфе. Почему мамы никогда нет дома?
Клио пришла сразу после чая.
— Ну, что ты решила?
— Ты о чем?
— О гольфе. Тетя Мора хочет знать.
— Ничего она не хочет. Это ты хочешь, — заявила Кит, не сомневавшаяся в своей правоте.
— Ну, она хотела бы знать.
— Я еще не решила.
— Что будем делать?
Клио обвела взглядом спальню Кит, ожидая прихода вдохновения или хотя бы приглашения повторить па ча-ча-ча, которые они почти освоили. Запомнить рисунок танца было труднее, чем заниматься с матерью Бернард геометрией.
— Не знаю, — ответила Кит, мечтая услышать на лестнице легкие шаги матери.
Наступило молчание.
— Мы что, ссоримся? — спросила Клио.
Кит ощутила угрызения совести. Она чуть не призналась лучшей подруге, что волнуется из-за матери. Но «чуть» не считается…
— Что-то Клио рано ушла, — сказал Мартин, задергивая шторы в гостиной.
— Да, рано.
— Вы что, поссорились?
— Нет.
— И слава богу.
— Папа… Где мама?
— Скоро вернется, милая. Она не любит, когда ее донимают вопросами.
— Но где она?
— Не знаю, моя радость. Будь добра, перестань расхаживать по комнате, как тигр в клетке.
Кит сидела, уставившись на огонь камина, где ей чудились дворцы, замки и огнедышащие горы. Время от времени она переводила взгляд на отца.
На коленях Мартина лежала книга, но ее страницы оставались нетронутыми.
На кухне Рита пристроилась у плиты. В такой ветреный вечер теплая плита была настоящим спасением. Рита думала о людях, которые не имели дома, — вроде Старухи с Обочины. На стене висел портрет этой героини старинного стихотворения… Она думала о цыганках, кочевавших по стране и живших в сырых кибитках, о сестре Мадлен, не имевшей ни кола ни двора, но ни о чем не тревожившейся. Всегда найдется добрый человек, который принесет ей хворост или несколько картофелин. И эти мысли утешали девушку.
А еще она думала о хозяйке.
Что заставляет красивую молодую женщину, обожаемую мужем и детьми, бродить у озера в такой холодный, ветреный вечер, вместо того чтобы сидеть у камина в спальне с плотно задернутыми шторами?
— Люди — очень странные существа, Фарук, — сказала Рита коту.