«Побег из Рая»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Собака вывела советских пограничников к реке, обнюхала советский пограничный столб, ей не понравился незнакомый запах, ведь это её территория. В бинокль, на финской тропе под пограничным столбом, хорошо была видна брошенная пустая пачка от сигарет «Тулуки» и отвалившаяся подошва от кеда Бориса. Начальнику заставы Журавлёву доложили, что обнаружено ещё три рюкзака. Он немедленно сообщил вышестоящему начальству, что Государственную границу перешло три человека. Это был самый массовый переход на советско-финской границе с 1945 года.

Министерство Иностранных дел Советского Союза обратилось к правительству Финляндии с просьбой о задержании и выдаче нарушителей границы на основании подписанного договора. При несоблюдении финской стороной договора, Советский Союз был готов сам задержать беглецов.

Премьер-министр Финляндии Урхо Кекконен отдал приказ пограничным подразделениям о задержании нарушителей. В воздух немедленно были подняты вертолеты, и десятки поисковых нарядов с собаками кинулись разыскивать нас. Финская пресса сообщила о случившемся. Отношение жителей Финляндии к происходившему было разным. Одни — те, кто знал как опасен Советский Союз, — боясь потерять независимость страны из-за каких-то русских перебежчиков границы, встали на сторону президента. Другие выступали против выдачи нас Советам.

Спустя тридцать шесть лет в 2010 году я совершенно случайно найду вэбсайт Российских пограничников (http://www.pogranec.ru/showthread.php?t=18582&page=15) и начну с ними переписку.

В их пересказах о нашем переходе границы много вымысла. Они пишут о том, что мы были наркоманами и тащили на себе обессиленного Мишу.

Я написал им как всё было на самом деле, надеясь, что распад Советского Союза, новые границы и проржавевший железный занавес давно изменили их мышление в нынешней России, но читая их письма я был потрясён как они оценивали события, высказывались и комментировали. Некоторые из них звучат как закодированные зомби все эти годы ждали моё появление, чтобы высказать всё, о чём они жалеют, что не удалось им сделать тогда, когда они упустили нас как переходчиков. Я сохранил эти письма не меняя текста и предоставляю их на ваш суд:

Но, для Энди нарушение закона братом Заллега, который пронес нелегально в погранзону мандарины, в отличие от нас не желающих жить в этой стране, Энди не считает преступлением.

«Да намудрили наши правители, с нашей страной, — делится своими впечатлениями 31-летний бывший пограничник из Курска. — Наломали много дров и судеб. Однако были и сейчас есть люди, которые в трудные времена, не взирая на свой статус, становились на защиту своей Родины (Родина — это ни Сталин, ни Ельцин). Родину как мать, не выбирают. Но как говорят, каждому свое.»

4

ВОЗВРАЩЕНИЕ В КУУСАМО

США. Штат Ман. 2005 год.

Давид Саттер-американский журналист, корреспондент «Фанейшел таймс» с 1976 по 1982 г. в Москве, с которым я был знаком с 1979 года, используя сюжет одной из написанных им книг, начал работать над созданием документального фильма о людях и событиях тех лет. Телефонный звонок Дэвида застал меня в моём доме на берегу красивого озера, где я с Иринкой, моей женой, живу сейчас в северном штате Мэн, вдали от больших и шумных городов.

Звонок Дэвида с предложением начать съёмки фильма о нашем переходе границы в Финлянии не заставил меня долго думать. Я только мог мечтать, чтобы снова увидеть незабываемые Карельские озера, леса и ту Финляндию, которую я видел лишь из тюремной камеры.

Киносъёмочная группа должна была встретить меня в аэропорту Хельсинки.

Заказали билеты Нью-Йорк — Хельсинки. Вылет 30 сентября. За сутки позвонили подтвердить вылет и были очень удивлены узнав, что такого рейса вообще нет. Наш нью-йорский агент в это поверить не могла, сама же билет заказывала и быстро переоформила вылет на Хельсинки с пересадкой в Швеции, в Стокгольме.

— Видишь, — смеясь сказала Ира, — ты же мечтал бежать в Америку через Швецию.

От Стокгольма до Хельсинки меньше часа лету. Раннее утро. В аэропорту Хельсинки малолюдно. Объявили посадку на Куусамо, городок у Полярного круга, в 700 км от Хельсинки. Из Куусамо должны были начинаться съёмки фильма. Съёмочная группа появилась в последние минуты перед вылетом и, поприветствовав друг друга, все поспешили занять места в самолете.

Кинооператор Нугзар Нозадзе только что прилетел из Грузии, звукооператор Макс — из Германии, продюссеры, — Ольга Конская и Андрей Некрасов — из Санкт-Петербурга.

В Куусамо мы пересели в минивэн, взятый напрокат, и направились в гостиницу «Сокос». Стояла небывалая для этих мест теплая осень с неопавшей желтой листвой. Я вел машину и узнавал знакомые мне места.

В гостинице девушка-регистратор говорила по-русски и выдала Ольге ключи от наших номеров.

— Саша, брось свои вещи и сразу выходи, сейчас рано темнеет, а нам нужно много отснять, — протянув мне ключ, сказала улыбаясь Ольга. В номере было уютно и тепло. Моё внимание сразу привлёк телевизор. Он был включен, и на экране рябили серо-зелёные точки с надписью по-английски: «Miсhail Shatravka! Welcome to Kuusamo!»

Миши уже не было 17 лет, он умер зимой 1988 года.

«Наверное, это Ольга решила так поприветствовать меня и заказала это на деске, но второпях перепутала имена», — подумал я.

5

НЕПОПРАВИМАЯ ОШИБКА

11 июля 1974 год.

Финский лес был вырублен и, словно на совесть, идеально подметен. На земле не видно никаких следов от техники. Борис плелся последним, он остался без обуви, на его ногах были одеты отрезанные от моего пальто рукава, перевязанные веревкой. Мы боялись смотреть на него, потому что невозможно было сдерживать смех, а это сильно его злило. Все понимали, что так мы до Швеции не дойдем, нужно срочно что-то придумать. Вдали маячила высокая одинокая на весь лес сопка, позади далеко осталась граница. Белая ночь походила больше на пасмурный холодный день. Лесные вырубы сменялись заливными, с высокой травой лугами, среди которых мы увидели озеро. На берегу озера стоял темно-желтого цвета дом, старый сарай и маленькая, у самой воды, бревенчатая банька, возле которой паслись два оленя.

— Давайте уйдем отсюда, — прошептал Миша. Анатолий согласился, а Борис, сидя на траве, молча перевязывал мокрые рукава от пальто на ногах.