— Наверное, это от перенапряжения, от того, что каждый день рискует жизнью.
— Вероятно, ей следовало бы остановиться.
— Она просто выпускает пар.
Мы сняли одежду Роджера с целой кучи плечиков и на обратной дороге заскочили в автобус, где меня встретил футбольный рев на максимум децибел.
— Тоби, — позвал я, напрягая до предела голос. — С тобой все в порядке?
— Да, папочка, — он сделал немного потише. — Папочка, по телеку показывали Стрэттон-Парк! Все флаги показывали, и воздушный замок, и вообще все. Звали всех приезжать, скачки продолжаются, говорили, что получился настоящий праздник.
— Замечательно! — сказал я. — Хочешь поехать с нами к конюшням?
— Нет, спасибо.
— О'кей, увидимся позже.
Я рассказал Дарту про телепередачу.
— Это Оливер, он сумел это организовать, — заметил Дарт. — Я слышал, как он выкручивал руки телевизионщикам. Хочу сказать, они с Роджером и с вами, ну… вы такое сумели сделать…
— И Генри.
— Отец говорит, что семья неправильно вас восприняла. Говорит, не нужно было слушать Кита.
— Хорошо.
— Но он очень тревожится за Ребекку.
Я бы тоже потревожился, подумал я, если бы она была моя дочь.
Дарт передал плечики сестре, которая, не открывая рта, молча ушла с ними. Он сходил в контору еще и для того, чтобы отдать ключи Роджеру от джипа, которые взял у меня, чтобы, как он сказал, не беспокоить мои ноги, и там рассказал Роджеру и Оливеру про телепередачу, в которой главной новостью был наш большой шатер. Под конец он предложил мне выпить пива с сандвичем, чтобы ему можно было обойтись без стрэттоновского ленча.
— Кит, Ханна, Джек и Имоджин, — перечислил он. — От одного этого начнется изжога. — И потом: — Вы слышали, полиция забрала мои старые колеса на экспертизу?
— Нет, — ответил я, пытаясь найти у него на лице какие-нибудь следы озабоченности, но напрасно. — Не слышал.
— Вот досада, — проговорил он. — Придется брать машину в аренду. Я сказал полицейским, что пришлю им счет, они только хмыкнули. У меня эта бомба уже в печенках сидит. — Он с ухмылкой кивнул на мою палочку. — И у вас, наверное, тоже.
Когда мы добрались до бара, Филиппа Фаулдз уже скрылась, во всяком случае, нигде поблизости ее обнаружить не удалось. Мы с Дартом пили и жевали, и я сказал ему, что читал об одном рецепте для выращивания волос.
Он с подозрением, ожидая какую-нибудь западню, посмотрел на меня.
— Разыгрываете?
— Почему же, — с серьезным видом произнес я. — Это было бы слишком жестоко.
— Хинин, — догадался он, — и пенициллин.
— Правильно. Так вот, это снадобье от облысения взято из мексиканского справочника для лекарей, написанного в 1552 году.
— Я готов на все.
— Растолочь мыльный корень, — сказал я, — вскипятить в собачьей моче, бросить туда одну-две древесных лягушки и горстку гусениц…
— Ну и гад же вы, — обиделся он.
— Но так написано в книге.