Тайны тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но у американцев был свой интерес и соответствующие вопросы к ним: прежде всего, почему они здесь оказались.

— Ну, как же, чтобы потом говорить, что мы побывали тут, для чего же еще!

У этих мест печальная слава, и потому посетить их значило многое. Случались периоды, когда пыльные бури продолжались целыми днями, и уже через дорогу ничего не было видно. По утрам приходилось все откапывать от песка, а лошадей и вовсе нельзя было найти, если у них не имелось медного колокольчика.

В 20-е годы, за десяток лет, бывало, дождь вообще не выпадал… Скот погибал от жажды, и его заносило песком. Одна встреченная в этих краях женщина вспоминала, что ее дочь дожила до восьми лет, прежде чем увидела первый дождь, сменивший ту ужасную засуху. Она была так испугана этим, что прибежала домой с криком: «Мама, колодец падает с неба».

Может ли такое случиться снова? Метеорологи не отрицают, а люди ожидают засухи каждый год.

Берк, Уилс, Кинг и Грей встретили новый, 1861 год, в 80-м по счету лагере, к юго-востоку от впадины, ныне занятой озером Мачате. А тропик Козерога (Южный) пересекли 7 января среди разветвленных русел реки Гамильтон.

В эти январские дни записная книжка Уилса отражает его жизнерадостное настроение. Он упоминает о голубях и утках, об одиноких бродягах. Но усталость и истощение, накопившиеся за время длинного путешествия, уже начинали сказываться. 5 января Берк, вообще редко бравшийся за ручку, внес в свой небольшой путевой журнал такую запись: «…я удовлетворен тем, что человек никогда прежде не подвергался столь суровым испытаниям».

И какой же это был подвиг терпения и стойкости! Как определил Уилс, они шли на север вдоль 140° долготы, от 25° до 22° широты, следуя по невидимой линии меридиана и упорно проходя в день по 12 часов. Это была изматывающая ходьба, и люди двигались словно во сне.

Впереди открывался хребет Селуин, холмистая местность до тысячи футов высотой. Поднявшись на высшую точку, скорее всего, это была гора Сигнал, Берк бросил взгляд на север вдоль хребта и решил «идти прямо по гребню», несмотря на то, что верблюды «потели и мычали» в этой гористой суровой местности.

У нас имеются доказательства того, что пришлось перенести и людям, и животным на этом форсированном марше, хотя Уилс теперь вел дневник нерегулярно и писал не столь аккуратно, как прежде: в начале делал записи каждый день, потом два дня в неделю, потом — один, затем снова — два… Но лагеря экспедиции появлялись по маршруту каждый день: 101, 102, 103, 104, 105…

Центр Австралийского континента — это еще и незабываемые вечера в песчаном океане, раскинувшемся на огромном пространстве. И кругом — тишина, молчание стомиллионолетних скал. Волшебное зеркало свинцово-спокойных вод отражало пустынно выгоревшие небеса. И лишь большой красный кенгуру в лучах заходящего солнца нарушал этот застывший пейзаж, совершая умопомрачительные прыжки в поисках тени.

Тишина будто хранила тайну той трагедии, разыгравшейся в песках. Но, думая о неимоверных трудностях, которые испытывал Берк, двигавшиеся по его следам не могли не вспомнить и о тех четверых в лагере номер 65 на Куперс-крике. Те люди были прикованы к одному месту, как заключенные, но, в отличие от американцев, их удерживали долг и обстоятельства. Они стойко переносили тяготы, каждый день всматриваясь в горизонт, вступая в стычки с аборигенами и терпеливо ожидая возвращения передовых отряда.

Можно только догадываться, как бы поступил Берк, если бы знал, что Райт с верблюдами и поклажей только в эти дни вышел из далекой Менинди. Этому как будто есть объяснение и все же остается недоумение: как можно было так задерживаться, зная, что люди ждут помощи? Райт простоял там лагерем почти три месяца, откладывая свой выезд то по одной, то по другой причине. Вначале это было ожидание официального назначения Райта третьим лицом в экспедиции; потом отъезд задержал посланник из Мельбурна, пытавшийся нагнать Берка на лошадях. Но пройти на лошадях по пустыне было заведомо сумасбродной идеей, и напрасны были ожидания Райта. Итак, время шло, а люди оставались на месте. Росла их неуверенность и угасала воля к победе. И все же над всеми членами экспедиции, над тремя отрядами, разбросанными на огромном расстоянии, светила одна луна, все они одинаково тяготились безмолвием пустыни и подчинялись бесконечному ритму жизни и смерти в этих безлюдных краях.

Несмотря на страх верблюдов, исследовательская партия продвигалась вперед через холмы хребта Селуин, и наконец добралась до речки, которую Берк окрестил Клонкарри, в честь его знатных ирландских родственников.

А шли они недалеко от тех земель, которые в один прекрасный день откроют людям свои богатства и поразят их воображение горной породой с удивительными свойствами — урановой рудой. Правда, ныне единственное функционирующее здесь месторождение — шахта Мери Кетлин. Добыча в ней ведется с 1975 года после 11-летнего перерыва. Но с тех пор не прекращаются и дебаты вокруг этого смертоносного минерала.

Американские путешественники прибыли в Клонкарри ясным субботним утром. Шло родео, и они попали как раз к началу представления. Повиснув на заборе, ограждающем площадку, где проходили состязания, они наблюдали за охотой с бульдогами, поимкой теленка с помощью веревки, объездкой лошадей. А вечером веселились все жители. Это было похоже на сельские танцы, когда малыши забавляются, скользя по полу, а взрослые пары кружатся под старинные мелодии оркестра. Вся же остальная публика становится в круг, и каждый кладет руки на плечи рядом стоящего. И этот круг начинает неторопливо двигаться под незамысловатые ритмы, потом останавливается, все медленно вращаются, отступают назад, потом вперед, затем вновь продолжают движение по кругу. Кажется, из всех традиций фронтира выжил лишь один этот танец. В какой-то момент американцы поняли, что, несмотря ни на что, это единый народ — старики и молодежь, взявшись за руки и движущиеся в едином порыве. Песня называлась «Гордость Ирландии» — в каких только уголках земли ее не услышишь!

К северу от Клонкарри четыре человека из отряда Берка оказались уже в тропиках с их не прекращающимися дождями и душной жарой. В этих землях и в наши дни приходится встречать несметные полчища саранчи, ястребов, прыгающих кенгуру. Вдоль дороги нередки останки молодых быков, уже разложившихся. И повсюду белые термиты понастроили свои конические домики, придав местности какой-то кладбищенский вид.

До сих пор ничего доподлинно не известно о последних неделях путешествия Берка. Титульный лист пустой записной книжки Уилса зафиксировал их путь: «Полевая тетрадь N 8. От Куперс-крика до залива Карпентария. Лагерь 118–119. Южная широта 19 1/4° 17.53’. Нижняя часть залива Клонкарри». Но это и все.

В последнем, 119-м, лагере речные и озерные воды были солеными, и прилив уже давал о себе знать. Берк и Уилс пробивались вперед на лошади, но быстро увязли в трясине.

Им долго пришлось выбираться, сооружать что-то в виде небольшого вала и выталкивать животное на твердую почву. Дальше они вышли на тропу, наткнулись на туземцев, убежавших от них, потом встретили других, указавших им путь к морю, и наконец 11 февраля 1861 года цель всей экспедиции была достигнута. Люди стояли на берегу залива Карпентария. Но им так и не удалось увидеть океанские просторы и солнце, играющее на лазурных водах. Болота и мангровые заросли были последним непреодолимым препятствием для истощенных людей. Отрывочные записи Берка свидетельствуют: «…Как мы ни стремились, но так и не вышли к открытой воде».

Драматическая развязка

Ничего не оставалось, как в самый последний момент поворачивать обратно и идти вдоль мангровых зарослей, которые обрамляли приливные каналы в этой жаркой болотистой местности.

И все же Берк со своими людьми выполнил поставленную перед ними задачу и оказался первым, кто пересек Австралийский континент. За шесть месяцев был преодолен путь в 1650 миль от Мельбурна до океана. И теперь им оставалось как можно скорее добраться обратно.

Предательские болота и мангровые заросли, ставшие на пути Берка, не исчезли за сто с лишним лет. Но теперь здесь проложена ветка железной дороги — от Нормантона, расположенного примерно на месте 119-го лагеря, до Кройдона. Как ни сопротивлялись власти штата Квинсленд, но под давлением жителей здесь было налажено, хоть и редкое, но регулярное сообщение. Каждую среду, в 8.30 утра из Нормантона выходит одновагонный пассажирский поезд. Через четыре часа он прибывает на конечную станцию, возвращаясь на следующий день обратно. Один человек управляется со всем этим хозяйством — он здесь и за кондуктора, и за механика, и за водителя, а после каждой поездки еще и занят всякой документацией.

Проявляя чудеса настойчивости и упорства, Уилс продолжал вести свой дневник на протяжении всего долгого пути назад. Продвигаясь на юг, путешественники, истощенные, измученные и оборванные, за февраль и март убили и съели всех верблюдов, кроме двух. Они полагали, что склад на Куперс-крике придаст им силы для дальнейшего продвижения. Но тут Грей стал жаловаться, что из-за болезни и слабости не может больше идти. Остальные же считали, что он притворяется. Но 17 апреля на рассвете Грей скончался… Несмотря на то, что целую неделю до этого люди питались кониной, они были вконец обессилены и неглубокую могилу в болотистой почве близ озера Кунги копали целый день. До Куперс-крика оставалось 70 миль…

А в это время на каменистых холмах над Куперс-криком одинокий всадник Уильям Брейх, прикрывая глаза от палящего солнца, всматривался в горизонт на севере и западе, в поисках четырех людей с лошадьми и верблюдами. Каждый день на рассвете, в течение четырех месяцев он вглядывался в даль, но ничего, кроме тающей в дымке пустоты, не видел. Паттон уже две недели, как обессилел и пал духом, и теперь умирал от цинги, с настолько распухшими деснами, что уже не мог есть. Его жалобы разрывали душу Брейха. Прождав сверх положенного срока целый месяц, он теперь решился сниматься и двигаться в обратный путь. И в 110 милях к юго-востоку, невдалеке от урочища Булу, вспомогательный отряд стал небольшим лагерем. К этом их вынудили болезни и враждебно настроенные местные племена. Им потребовались невыносимые 68 дней, чтобы добраться от озера Булу до Менинди (Брак прошел в свое время это расстояние за 23 дня) на лошадях, падающих от истощения, и с людьми, слишком обессилевшими, чтобы двигаться. Через 12 дней умрут два человека, присматривавших за животными, да еще художник Бейкер; произойдет и опасная схватка с племенами, обитающими в этих краях.

Место у зеркальной глади Куперс-крика, где стоял форт Брейха, показался Джозефу Джаджу, много путешествовавшему по свету, самым безмятежным и спокойным местом. Они прибыли сюда к вечеру, когда солнце навело румянец на песчаные дюны, отполировало водоемы. Перейдя вброд ручей, расположились лагерем под большим деревом. Из густой кроны доносилось непрерывное щебетание птиц.

В сумерках грациозные белые цапли застыли в воде под серебристым сиянием одной половинки луны. Американские путешественники сидели у костра, где уже закипала вода в котелке, и размышляли о тех людях, кто прождал здесь так долго, и о тех, кто прибыл в эти места слишком поздно.

…21 апреля 1861 года, как только рассвело, умирающего Паттона вместе с поклажей взгромоздили на верблюда. На всякий, совершенно невероятный, по его предположению, случай, Брейх закопал для Берка вяленое мясо, муку, сахар, овсяную крупу, рис, поместил в этот тайник также бутылку с запиской. И отметил место, вырезав на дереве самую примечательную, надпись во всей истории исследования Австралии:

«Копать 3 фута