То были первые сведения о самолетах-снарядах «Фау-1», которыми немцы через несколько месяцев стали варварски обстреливать Лондон.
Кузнецов собирался и сам поговорить с фон Ортелем об этом «чудо-оружии», чтобы выудить из него более подробную информацию, но не успел…
В последнем их разговоре фон Ортель сказал Зиберту о другом: что если «большое дело» состоится, то главным руководителем в нем будет оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени, «человек со шрамом», знаменитый эсэсовский боевик и террорист. За поразительно дерзкую операцию, в итоге которой Скорцени с группой отчаянных планеристов-головорезов спас дуче итальянского диктатора Бенито Муссолини, — Гитлер самолично повесил на шею двухметрового верзилы рыцарский Железный крест. Для этого фюреру пришлось приподняться на цыпочки…
Примерно в те же дни состоялся еще один разговор фон Ортеля с Марией Микотой. Девушка после этой встречи сообщила Кузнецову, что ее шеф собирается уехать, куда — неизвестно. По словам «Майи», фон Ортель был чем-то очень доволен, говорил, что ему оказана большая честь и тому подобное. Подсознательное чувство говорило Кузнецову, что между предполагаемым отъездом фон Ортеля и его предложением Зиберту (правда, штурмбаннфюрер больше так его и не повторил, видимо, не все зависело от него) есть закономерная связь. Он настойчиво просил «Майю» постараться восстановить в памяти все, самые мельчайшие подробности ее разговора с шефом, все детали, намеки. Это очень важно!
Девушка и сама понимала, что это важно, но только покачала головой:
— Да ничего такого больше не говорил. Вот только сказал, что, когда вернется, привезет мне в подарок персидские ковры.
Персидские ковры, настоящие, разумеется, не поддельные, изготовляют в Персии (так до 1935 года называли Иран). Столицей этой страны, что тоже известно, является Тегеран. Подтверждение этой версии поступило и от Лидии: из каких-то своих источников она установила, что один из курсантов школы фон Ортеля, бывший советский летчик отправлен в Берлин для последующей переброски… в Тегеран!
Обер-лейтенант Пауль Вильгельм Зиберт не смог больше встретиться со своим другом и несостоявшимся руководителем. Как только 24 ноября он после довольно длительного отсутствия вернулся в Ровно, Мария Микота сообщила ему удивительную новость: по слухам, штурмбаннфюрер СС Ульрих фон Ортелъ застрелился в своем кабинете в помещении зуболечебницы на Дойчештрассе. Когда и где прошли похороны — неизвестно. Николай Кузнецов не сомневался, что никаких похорон и не было, потому как не было никакого самоубийства. Его интересовало другое — почему фон Ортель так неожиданно покинул город и для чего устроил такую инсценировку? Об этом можно было только гадать…
…Примерно через месяц в лесах под Ровно с большим опозданием получили пачку московских газет. В одной из них — «Правде» от 19 декабря 1943 года Кузнецов прочитал небольшую заметку, которую Медведев отчеркнул карандашом. Потом уже Николай Иванович пересказал ее содержание Лидии и «Майе».
Текст гласил:
В книге доктора исторических наук К.Л. Кузнеца, написанной им при содействии Службы внешней разведки Российской Федерации, на основе предоставленных ею подлинных архивных документов, говорится: «В связи с полученными по агентурным каналам сведениями об операции гитлеровских спецслужб «Большой прыжок», которой руководил главный нацистский террорист О. Скорцени, были приняты необходимые меры по нейтрализации деятельности абвера в Тегеране».
Сам Отто Скорцени, сумевший уйти от возмездия, в 1964 году в Мадриде, где он тогда спокойно проживал, в интервью парижской газете «Экспресс» заявил, в частности, следующее:
Наконец, еще одно свидетельство — бывшего начальника 4-го управления тогда уже НКГБ СССР генерал-лейтенанта Павла Судоплатова:
Глава 15
В состав оккупационных войск на Украине кроме немецких входили и так называемые «Остентруппен» — «Восточные войска». Контингент «Остентруппен» составляли в основном бывшие военнопленные, по разным причинам вступившие в «Украинские казачьи части», «Кавказский», «Туркестанский» и прочие легионы. В их личном составе хватало и деклассированных элементов, вплоть до обычных уголовников. Среди комсостава было немало белоэмигрантов, вернувшихся на оккупированную территорию в немецких обозах.
На фронте эти части, ввиду их низкой боеспособности, почти не использовались. Было немало случаев, когда бывшие пленные, вступавшие в «казаки» или «легионеры» лишь с целью заполучить в руки оружие, убивали своих офицеров и переходили на сторону Красной Армии. Поэтому немецкое командование предпочитало бросать подразделения «Остентруппен» в карательные экспедиции против партизан или посылало их на охрану железных дорог и иных объектов, на хозяйственные работы.
С лета 1943 года соединением 740 командовал генерал-майор Макс Ильген. В литературе почему-то утвердилось написание его фамилии с добавлением немецкой дворянской частицы «фон». Между тем Ильген дворянином не был. Отец его владел мясной лавкой; в молодости будущий генерал помогал родителю разделывать туши и занимался на профессиональном уровне борьбой. Обилие в рационе хорошего мяса и усердные занятия спортом позволили генералу в свои сорок девять лет оставаться крепким, обладающим недюжинной физической силой здоровяком.
В штабе отряда «Победители» не без оснований рассудили, что ликвидация генерала Ильгена обязательно внесет растерянность и даже панику в не очень-то сплоченные ряды его разношерстного воинства, покажет ему в полной мере неизбежность близкой расплаты за измену. Штаб рассчитывал также, что кое-кто из рядовых солдат и младших командиров найдет в себе силы и мужество порвать с немцами, искупить вину перед Родиной.
План предстоящей операции был тщательно разработан. В отряде его назвали «охотой на «кафра». Кафрами когда-то буры называли народности главным образом банту, населявшие Южную Африку. Название это, видимо, придумал, как полагает автор, Александр Лукин, любивший всяческую экзотику. Осуществление операции поручалось небольшой группе разведчиков: Кузнецову, Николаю Струтинскому, Каминскому и Стефаньскому. Для двух последних это была как бы и окончательная проверка.
Сложную и важную задачу уничтожения Ильгена облегчало одно обстоятельство — в его доме, длинном одноэтажном угловом строении номер 3 по Млынарской улице, советская разведка располагала своим человеком.
Дело в том, что с некоторых пор у Лидии Лисовской появился новый поклонник, и не какой-нибудь лейтенант или даже майор, а сравнительно молодой, пышущий здоровьем настоящий генерал. Ильген не был легкомысленным человеком, его не интересовали случайные романтичные приключения (в Германии у него оставалась семья, а в Ровно имелась постоянная любовница), но привлекательная внешность Лидии, прекрасные манеры, образованность невольно обратили на себя его внимание. Ильген сделал Лидии лестное предложение: сменить сомнительное для молодой женщины место официантки, хоть и старшей, ресторана «Дойчегофф» на вполне респектабельную и несравненно более спокойную должность экономки командующего «Восточными войсками».
Примечательно, что желание генерала разделяло и руководство ровенского СД, не доверявшее никому, в том числе и генералам вермахта. Лидия числилась их осведомительницей, и служба безопасности не упустила возможности поставить к командующему «Остентруппен» для присмотра своего человека. Более того, СД сделало все от нее зависящее, чтобы у Лисовской ненароком не оказалось конкурентки.
То был, должно быть, единственный случай за всю войну, когда полностью совпали интересы немецкого генерала, гитлеровской службы безопасности и… советской разведки!
Лидия обговорила с Ильгеном, что ее двоюродная сестра Мария будет иногда помогать ей по дому в ведении хозяйства, генерал не раз видел Марию в «Дойчехаузе» и ничего против не имел.
Многое видели и слышали стены гостиной окруженного рядом колючей проволоки дома номер 3 по Млынарской улице, о многом могли рассказать — и рассказывали. Ильген имел привычку проводить совещания с узким кругом своих ближайших подчиненных не на службе, а на этой квартире, благодаря чему в отряд стали поступать крайне интересные новости, одна из которых вскоре самым непосредственным образом отразилась на судьбе самого Ильгена.
Но еще раньше, благодаря проникновению в окружение генерала, удалось уточнить одно обстоятельство, волнующее Центр.
Еще в декабре 1942 года в НКВД СССР поступили сообщения о том, что командующий 2-й Ударной армией генерал-лейтенант А.А. Власов не просто попал в плен, но перешел на сторону врага и формирует из военнопленных так называемую «Русскую освободительную армию» (РОА). 24 февраля 1943 года состоялось заседание Военной коллегии Верховного суда СССР, которая заочно вынесла следующий приговор: «Власова Андрея Андреевича лишить военного звания генерал-лейтенант и подвергнуть высшей мере уголовного наказания расстрелу с конфискацией лично ему принадлежащего имущества».
Однако в то время в Москве не знали местонахождения теперь уже бывшего советского генерала, поэтому нарком НКГБ СССР В. Меркулов дал задание о подготовке необходимых мероприятий по ликвидации «Ворона» (такой псевдоним был присвоен Власову. — Авт.) шести оперативным группам НКГБ СССР, действующим в тылу противника. В числе этих шести была названа и «оперативная группа тов. Медведева».
Через новую экономку командующего «Остентруппен» Николай Кузнецов с достоверностью установил, что ни в Ровно, ни где-либо на территории рейхскомиссариата Украины вообще «Ворона» нет. Установлено было местонахождение другой хищной птицы — бывшего петлюровца, а ныне одного из заместителей Ильгена и его соседа генерала Михаила Омельяновича-Павленко, советскую разведку тогда не интересовавшего. Так что вопрос о приведении в исполнение приговора Власову для медведевцев отпал сам собой.
В числе важнейших учреждений оккупантов в Ровно был штаб высшего руководителя СС и полиции на Украине, обергруппенфюрера СС и генерала полиции Ганса Адольфа Прютцмана[22]. Большей частью Прютцман пребывал в Киеве, в Ровно только наезжал. Однако за его ровенской квартирой на Кенигсбергштрассе, 21 разведчики Медведева вели постоянное наблюдение. Они-то и зафиксировали, что в конце октября здесь проходило строго охраняемое важное совещание, в котором, кроме самого Прютцмана, участвовали командующий войсками тыла генерал Китцингер, его заместитель генерал Мельцер, командующий «Остентруппен» генерал Ильген и новый человек в Ровно — оберфюрер СС и полковник войск СС Пиппер. Ранее Пиппер руководил рядом карательных экспедиций в оккупированных европейских странах, проявил при этом решительность и чрезвычайную жестокость, за что получил прозвище «майстер-тод» — «мастер смерти». О важности совещания говорил тот факт, что проводил его даже не сам Прютцман, а прибывший вместе с ним «шеф дер банденкампф фербанде» — «руководитель по борьбе с бандами» обергруппенфюрер СС и генерал войск СС Эрих фон дем Бах-Зелевски, будущий палач восставшей Варшавы.
[22] Ганс Адольф Прютцман — германский военный, обергруппенфюрер СС. Известен как лидер оккупационной администрации Латвии; на Прютцмане лежит ответственность за ссылку в гетто и уничтожение десятков тысяч лиц еврейской национальности.