На севере страны теперь их было много — заросшие травой дворы; поля, где пробивалась тонкая поросль будущего леса; разрушенные дома и постройки. Но эта ферма имела довольно приличный сарай. Мы въехали в осевшие ворота, заглушили мотор и вышли из машины. Мои ноги дрожали и подгибались.
— Вы с Крис и Элис можете спать в машине, — предложил Реджелин. В его голосе чувствовались усталость и безнадежная тоска. — Мы останемся здесь до наступления ночи.
Элис захныкала и прижалась к матери. Ее всю трясло. Киска поднесла мою руку ко лбу ребенка. У малышки поднялась температура и участился пульс. Крис с мольбой смотрела на меня, в ее запавших глазах кричало горе.
— Элис заболела, — прошептала она. — Что же теперь делать?
— Ждать, — ответил я. — Ничего другого пока не остается.
— Без еды, без лекарства, без надежды…
Она сгорбилась и отвернулась от меня, унося девочку на руках. Мое лицо задрожало.
Холодный сарай наполняла сырость, в воздухе пахло плесенью. За стенами, скрывая ельник и превращая дорогу в грязь, лил непрерывный дождь. Реджелин начал кашлять — еще надсаднее, чем я.
Мы сели на солому. Геллерт скорчился в нескольких шагах от нас и бесстрастно разглядывал наши лица. Я направил револьвер прямо ему в лоб, чтобы выстрелить при первой необходимости.
— Итак, — начал Реджелин, — что мы будем делать?
— Не знаю, — ответил я. — На самом деле не знаю.
Дождь громко барабанил по крыше. Вода сочилась через дыры и капала на грязный пол.
Реджелин вдруг улыбнулся и сказал:
— За чашку зардака я, наверное, отдал бы свой титул и всю родословную. А если бы мне предложили еще и блюдо рузана, они могли бы забрать и мою правую руку.
— Бекон и яйца, гренки и кофе, — добавил я.
Мы постепенно приходили в себя. Голод притупил усталость, боль в мышцах превратилась в пульсировавшие спазмы, оцепенение прошло, и в голове прояснилось. Ко мне вернулась решительность.
— Не так все плохо, — сказал я. — Мы еще живы, по-прежнему свободны, и к тому же у нас есть пленник, пусть даже пока не ясно, как вернуть ему истинный облик. Но я уверен, мы что-нибудь придумаем.
Глаза Реджелина сузились, и он направил свои антенны на Геллерта.
— А ведь и верно, — холодно согласился он. — Мы могли бы устроить ему допрос.
На псевдочеловеческом лице промелькнула улыбка.
— Если вы думаете, что я боюсь вас… — начал Геллерт.
— Слушайте, вы! — не выдержав, закричал я. — Мы не садисты. И у нас нет желания пытать вас. Но в нашем положении уже не до щепетильности.
— В моем положении тоже, — спокойно ответил Геллерт.
— Почему бы вам, по крайней мере, не открыть нам своего настоящего имени? — спросил Реджелин почти небрежным тоном.
Пришелец пожал плечами:
— Если хотите, можете называть меня Радифь л'ал Кесшуб.
Это самое похожее сочетание, которое мне удалось подобрать для тех непередаваемых слогов. Когда Геллерт произносил их, я заметил, что его горло внезапно сжалось, — человеческие голосовые связки не справились бы с подобными звуками.
— Давайте договоримся, — предложил я. — Нам уже известно, что вы прилетели со звезд и что ваши соплеменники, используя особые свойства, проникли в правительственные органы обеих планет. Вам удалось стравить два мира и развязать войну, из которой только вы вышли победителями. Мы можем предположить, что вас сравнительно мало; иначе с таким оружием, как ваш пистолет, вы могли бы открыто объявить о своей власти. Как видите, у нас уже есть основополагающие факты, и, выясняя детали, мы просто хотим удовлетворить свое любопытство.
— Ничем помочь не могу, — угрюмо ответила Радифь.
— Взять, к примеру, это оружие… — продолжал я, повертев неуклюжий предмет в руке. — Как оно работает?