— Здесь нет ничего удивительного, — поспешил заметить Эвери. — Многие технические изобретения на Земле были сделаны совершенно случайно. Если бы исследователи прошлого внимательнее изучили трубку Крукса, то у нас задолго до двадцатого века появились бы радио и радар.
Туннель тянулся под уклон добрых полкилометра. Лоренцен с любопытством оглядывал боковые коридоры, — по-видимому, они вели в жилые помещения.
Главный ход заканчивался большой пещерой кубической формы. Из нее вело множество других коридоров, закрытых тканью, похожей на шерстяную.
— Не очень-то много у этих туземцев эстетического вкуса, — заметил Лоренцен. — Все чисто и аккуратно, нет спора, но никаких украшений не видно.
Джугау что-то сказал, и Эвери перевел:
— Это новое поселение, скорее даже военный пост. У них не было времени как следует обжить его. Похоже, женщины здесь сражаются наравне с мужчинами. Сейчас на планете мир, но еще недавно на ней прокатилась целая серия ужасных войн, и потому многие нации все еще сохранили армии.
Фон Остен недобро улыбнулся.
— Они могут снова начать это замечательное дело! — сказал он.
— Сомневаюсь… даже если мы попытаемся помочь им в этом, — возразил Эвери. — Они испили горькую чашу страданий до конца и ныне хотят наслаждаться плодами долгого мира.
Джугау указал на один из коридоров, выходящих из пещеры, и что-то сказал.
— Мы почетные гости племени, — объяснил Эвери. — Нас приглашают отдохнуть здесь как у себя дома.
Земляне отодвинули матерчатый полог и оказались в просторной «гостиной», из которой две двери вели в спальни, а одна — в ванную. Обстановка здесь была столь же скучной, как и в остальной части пещеры. Мебель была низкой, неудобной, да еще и вытесанной из камня, но зато в ванной, к общей радости, оказалась не только холодная, но и горячая вода, а также нечто вроде мыла. Кухни не было, — видимо, еду в поселении готовили сообща.
Эвери ушел с Джугау и несколькими рорванами, представлявшими руководство подземного поселения. Фон Остен обошел комнаты и недовольно буркнул:
— И мы шли четыре недели, рискуя жизнью, чтобы увидеть эту земляную нору?
— А мне здесь нравится, — возразил Торнтон. — Я впервые вижу своими глазами инопланетян. Чертовски любопытно наблюдать за их образом жизни.
Немец нахмурился и сел на каменный стул.
— Это ваше дело, — сказал он. — Лично я не вижу, ради чего мы преодолевали аж целых тридцать тысяч световых лет. Нет даже доброй драки в конце!
Кемаль вытащил из кармана трубку и стал не спеша раскуривать ее. Лицо его было кислым.
— Да, я согласен. Все наши усилия пошли коту под хвост. На планете, населенной ста миллионами достаточно цивилизованных туземцев, нам делать нечего. Если мы попытаемся основать здесь колонию, они запросто устроят нам ад даже с помощью своего примитивного оружия. А затем обрушат на наши головы геенну огненную — когда освоят НАШЕ ОРУЖИЕ.
— Их можно покорить! — пылко возразил немец.
— Да, но какой ценой? Сколько миллионов жизней нам придется отдать, чтобы подготовить здесь жизненное пространство для других нескольких миллионов? Парламент Солнечной системы никогда не пойдет на это.
— Почему же… Рорван можно убедить…
Торнтон произнес эти слова, сам не веря в них. И никто в них не поверил. Рорване имели науку, технику, перед ними были открыты широкие перспективы для развития. Вряд ли они отказались бы от всего этого ради блага нескольких миллионов чужаков, которым не нашлось места у себя дома.
Эвери вернулся примерно через час. Он старался выглядеть бодрым, хотя на его лице лежала тень усталости.
— Я говорил с местными вождями. Они отправили своему правительству сообщение по телеграфной линии — есть у них, оказывается, и такая. Нас просят подождать, пока сюда не прибудут ученые.
— Плевать я хотел на ученых! — заорал Кемаль. — Скажите прямо: у нас есть шанс основать на планете колонию?
Эвери пожал плечами:
— Откуда я знаю? Это будет решаться на правительственном уровне… хотя ответ очевиден.
— Понятно.
Турок отвернулся. Плечи его поникли.