— О, работа. В должности премьер-министра? Или генерального директора Би-би-си?
Эрин шлепнула его по руке.
— Деклан, оставь ее в покое.
— В наших газетах пишут самые последние новости, — парировала Тилли, уязвленная его сарказмом, и заглянула в «Роксборо газетт», которую он читал в перерывах между встречей посетителей. — Что у вас там на первой полосе? Корова провалилась в решетку, закрывавшую яму? Надо же, на первой полосе!
— А разве не здорово, что нас не атакуют террористы и убийцы? — Деклан подмигнул ей. — Вот поэтому мне здесь и нравится. Я жил в Лондоне тридцать лет.
— И все же, что случилось с коровой? — Тилли наклонилась, чтобы прочитать статью, но Деклан убрал газету.
— Э нет, тот, кто смеется над нашими заголовками, не узнает, чем заканчиваются истории. Спасли ли ее пожарные, которые подняли ее из ямы, как парашютистку? Или оставили ее там подыхать мученической смертью? Именно это я и называю му-у-удрой историей…
Через два часа, когда они покидали заведение, Деклан, смягчившись, сложил газету и сунул ее в зеленую с золотом кожаную сумку Тилли.
— Вот вам, можете почитать на досуге. Пусть это и не «Ивнинг стандард», но у нее, знаете ли, есть свой шарм. Непреодолимо неотразимый, между прочим.
Самое ужасное заключалось в том, что после трех пинт сидра Тилли тайком наслаждалась всем этим. Однако ей каким-то образом удалось сохранить бесстрастное выражение лица.
— Так вот почему вы сбежали из Лондона! Чтобы коверкать слова.
— А вы сообразительны, дамочка. Сразу все поняли. И я рад, что у меня получается. Я вам предельно благодарен.
Выйдя на улицу, они ощутили муки голода и вынуждены были отправиться в кафе, где навынос продавали жареную рыбу и картошку. Ожидая, пока их обслужат, Тилли развернула газету и прочитала, что корову — очаровательную черно-белую буренку фризской породы по имени Мейбл — действительно вытащила из ямы пожарная команда города Роксборо и благополучно вернула к теленку, Ральфу. Гм, что ж, приятно слышать. Это лучше, чем если бы она медленно умирала с застрявшими в решетке ногами, а бедный телок Ральф жалобно мычал…
— Ой, извините, одну пикшу с картошкой и одну треску с картошкой.
Снова выйдя на улицу, Тилли трясущимися от жадности руками развернула горячую упаковку и впилась зубами в лаваш.
— М-м-м, м-м-м.
— А я приберегу свою порцию до дома, — заявила Эрин.
— Как ты можешь! Так делают только старики! На свежем воздухе рыба и картошка значительно вкуснее.
— Мне двадцать восемь, — радостно сообщила Эрин. — Из меня песок уже сыплется. И из тебя тоже.
— Какая наглость! — Возмущенная Тилли бросила в нее куском картошки. — Я не старая, я совсем цыпленок.
Двое подростков, переходившие улицу, хмыкнули и пихнули друг друга локтями. Тилли услышала, как один из них проговорил:
— Размечталась.
— Боже мой! — Тилли с негодованием развела в стороны руки. — Ну почему весь вечер все меня подкалывают? Двадцать восемь — это не много. Я в самом соку!
Один из подростков усмехнулся:
— Через два года тебе будет тридцать. А это уже много.
— Я умею все то же, что и ты, — с горячностью заявила она. — Ничтожество.
— Ну давай пописай на стену.
Проклятие! Сообразительные дети — это катастрофа.
— Или сделай вот так, — крикнул его приятель, разбегаясь и легко перепрыгивая через мусорный бак с куполообразной крышкой, стоявший возле кафе.
О, а вот это уже кое-что. Пописать на стену для нее проблематично, а вот прыжки через баки — это ее конек. Минус в том, что на ней короткая узкая юбка, зато плюс, что юбка красивая и хорошо тянется. Сунув в руки Эрин свою еду, Тилли разбежалась и прыгнула.