— Можно… мы где-нибудь сядем? Я не могу на бегу. — Звук ее каблуков едва поспевает. Эти же босоножки… А что делать, если… Она хочет быть модной.
Заброшенный сад-парк клинической больницы, одинокая лавка, покуроченная временем, ни души.
Она садится на лавку, задирается платье, обнажая ноги. Колени сжаты вместе. Ах, эти колени, какие чувства они во мне возбуждали… Как тетива, кожа. Все высочайшего качества. И все это — испорчено, изгажено, испачкано, заражено. Господи, заражено! Из-за глупости. Глупости ли…
Она поднимает лицо и смотрит:
— Мне страшно твоих глаз… Я знаю, мне нет прощения. Я одна… во всем виновата.
— Это наш последний разговор. Правду, одну только правду. Хочу знать я! — Голос обрывается в крике.
Она не испугалась, только как-то надорвано взглянула. И пошла навстречу…
— Одну… правду… Алешенька… Спрашивай, спрашивай, я все отвечу!
— С начала, мы все пройдемс начала, по штрихам, по деталям. Не упустим ни одной штришинки. Ни одной детали, чтобы тебе было понятно, кто ты такая.
— Ни одной деталинки…
— Ты меня передразниваешь?!
— Что ты, Алешенька, упаси господи. Я все скажу, как ты пожелаешь. Все!
Я отвел взгляд от ее груди. Притягивающе обернутой ситцем. Ее грудь вызывала у меня… Несколько дней назад она была нетронутой, ладной, высокой, упругой, не лапаной, выскакивающей из лифчика, как…
Я крутанул головой:
— Значит, тебя обокрали? Ложь первая! Ты солгала!
— Да, я солгала. Я не знала, как сказать: ну что же я могла сказать… Я боялась… сделать тебе больно.
— О чем я тебя просил? О чем я тебя предупреждал?
— Чтобы я всегда говорила правду. Одну только правду.
— Ты это сделала? Нет!
— Я буду говорить, я буду говорить одну только правду. Но… ты простишь меня, простишь?!
Она захватывает мой взгляд, всматриваясь в глаза.
— Простить — за что? Что ты себе переломала всю жизнь?.. Что ты на пятый день, как стала женщиной, на пятый… — вскричал в гневе мой голос.
Она схватила мои руки:
— Я знаю, Алешенька, я знаю. Я такая дура. Только не переживай так, только ты не переживай так. Я не могу видеть твое лицо таким. Я не верю, что я это сделала, это страшная бессмыслица.
— Почему ты оказалась в чужой машине?!
— Я устала. Это было такси, они сказали, что подвезут к стоянке…
— И как тебя подвезли?.. Ты довольна?! Конечно, тебе же всем нужно было показать свои ноги. Новую замшевую юбку.
— Меня никто не интересует. Я хотела нравиться только тебе.
— Почему же ты поехала в ресторан?! С неизвестными, первыми встречными мужиками!
— Я виновата. Мне нет оправдания… Никакого.