Великая судьба: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вместе с Далаем поехали еще двое цириков.

В лагере с нетерпением ждали их возвращения. Наконец вдали показались силуэты трех всадников, и Максаржав с облегчением вздохнул.

— Ну и заносчивый же тип этот Бакич, — сказал Далай, подъехав к палатке командующего. — Заявил: кроме самого Хатан-Батора, я никому не сдамся. Если вы ведете переговоры и в самом деле от имени Максаржава, покажите мне его.

— Вот как! Давайте коня!

— Вам бы лучше не ездить, жанжин! От белогвардейцев всего можно ждать...

— Если они меня прикончат, то от них самих ничего не останется, это они отлично знают. А человеку, сражающемуся за правое дело, бояться нечего, — сказал Максаржав и сел на коня. Далай и еще несколько бойцов решили сопровождать полководца.

Когда белогвардейцы увидели издали Максаржава на буланом коне, они двинулись ему навстречу с белым флагом. Так, уничтожив сначала передовой отряд бакичевцев, он заставил остальных сдаться.

Не успели они покончить с бандами Бакича, как получили новое сообщение правительства: «Банды белогвардейца Кайгородова, вторгшиеся в Дюрбетский аймак, причиняют жесточайшие страдания жителям. Просим принять участие в скорейшей ликвидации белогвардейских бандитов...»

Итак, теперь им предстояло сражаться с тремя тысячами белогвардейцев. Цирики Максаржава должны были ехать в Улангом, чтобы соединиться там с красноармейцами.

Они ехали в мороз и снегопад, у большинства цириков не оказалось теплой одежды, палатки истрепались, кони и скот отощали, люди выбились из сил. Но ни у одного из бойцов — будь то простой цирик или командир — не было и мысли об отступлении, не было пути назад. Перед Улясутаем сделали привал, наутро они должны были встретиться с красноармейцами. Максаржав обходил палатки цириков, осматривал их обмундирование, приговаривая: «Держись молодцом!» Потом он созвал командиров и объявил, что красноармейцев необходимо встретить в теплой дружественной обстановке, и велел в каждой палатке провести беседу и приготовить угощение. На следующий день, когда дозорный сообщил, что прибыл передовой отряд Красной Армии, Максаржав построил в шеренги своих цириков, поставил впереди знаменосца и еще раз напомнил, как должна проходить церемония встречи.

Появились красноармейцы — одно подразделение в пешем строю, другое на конях. Впереди ехал командир с двумя сопровождающими. Максаржав — тоже с двумя бойцами — двинулся ему навстречу.

— Заместитель военного министра Монгольской Народной Республики, командующий армией Хатан-Батор, докладываю вам, что войсковая часть Красной Армии прибыла для совместного уничтожения белогвардейских войск, — отрапортовал русский командир. — Да здравствует Монгольская народно-революционная армия!

— Ура! — закричали красноармейцы.

— Воинская часть Монгольской народно-революционной армии, прибывшая для водворения мира и спокойствия на западной границе страны, готова сражаться совместно с Красной Армией и уничтожить белогвардейцев. Да здравствует Красная Армия! — провозгласил Максаржав.

Цирики трижды прокричали «ура!».

Все спешились. Когда оба командира поздоровались за руку и русский командир обнял Максаржава, красноармейцы и цирики снова грянули «ура!».

Цирики приняли красноармейцев, как было заранее условлено, командиров пригласил к себе на обед Максаржав, а вечером отправили людей в ближайший хошун, чтобы добыть хороших коней и провиант.

На собрании десятой партячейки обсуждали кандидатуры восьмерых вступающих в партию. Когда дошла очередь до Максаржава, секретарь партячейки прочел: «Что касается полководца Максаржава, то ставим присутствующих в известность, что он давно уже выполняет поручения Народной партии и имеет заслуги перед страной, поэтому просим в виде исключения принять его в члены партии без кандидатского стажа». Двое рекомендующих Максаржава — министр Сухэ-Батор и казначей ЦК партии Лувсанданзан — находились тут же. Вскоре на заседании президиума ЦК партии кандидатура Максаржава обсуждалась вместе с остальными, а затем состоялся пленум ЦК, где Максаржав был принят в партию без кандидатского стажа.

— Я всю жизнь сражался под пулями и штыками не для того, чтобы каких-то двадцать-тридцать человек завладели родными монгольскими кочевьями, поделив их с иноземными захватчиками, и разоряли сотни тысяч аратов, — сказал Максаржав. — Если Народная партия стремится к тому, чтобы весь наш народ навсегда избавился от угнетения и страданий, чтобы все люди были обеспечены пищей, одеждой и работой, то я, не щадя ни жизни, ни крови, стану бороться за дело этой партии... Если же я отступлюсь от этой своей клятвы, то пусть родина моя, помня деяния моих предков, осудит меня, пусть осудят меня даже дети...

Максаржав вернулся домой довольно поздно, поужинал и, намереваясь немного почитать, сел за маленький письменный столик. Но тут скрипнула калитка, и вошла Цэвэгмид.

— К нам соблаговолил пожаловать Да-нойон и с ним какой-то незнакомый человек. Как быть? — сказала она, поспешно наводя порядок в юрте.

— Что бы это значило? Он к нам прежде не захаживал. А, да все равно от него не жди ничего путного...

— О бог мой! Старших детей дома нет, новый спектакль ушли смотреть. Только мы двое да младшие...

— Не бойся. Ничего плохого они не могут нам сделать. Если бы хотели, давно бы убили, да так, чтоб никто и не узнал... А кроме того, человек, который стоит за дверью, не настолько смел, чтобы собственными руками что-либо сделать.

— Вы разве не выйдете его встречать?

— Нет. Я государственное лицо, заместитель министра. Мне полагается встречать гостя сидя.

— О бог мой! — прошептала Цэвэгмид, выходя из юрты.

Да-нойон был человек родовитый, обладал высокими титулами. Прежним духовным и светским властям он делал крупные подношения и потому пользовался их расположенном. Он вел торговлю не только с Пекином, но имел связи и с многочисленными торговцами из России, Германии, Японии и Америки; Да-нойон был известен как человек расчетливый, предприимчивый и хитрый. Максаржав слышал, как он однажды сказал: «Ничего не пожалею, чтобы уничтожить народную власть и оправдать клятву, данную при установлении автономного правительства».

Тихо отворилась дверь юрты, и вошел Да-нойон, задев жинсом притолоку.

— Почтительно приветствую вас, нойон. Почему так поздно соизволили пожаловать? — сказал Максаржав.