Гнев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Казарма жила своей особой, точно размеренной жизнью. Солдаты сближались друг с другом, хотя это и доставляло новые хлопоты унтерам. Иногда вечером в казарму заглядывал капитан. Он торопливо обходил помещения и сейчас же исчезал. Иногда оставался на полчаса в казарме. Он приходил вместе с лейтенантом, и лейтенант читал солдатам специальные газеты. В этих газетах речь шла всегда о красной России, заокеанской Америке, коварном и неискреннем Китае, норовящем на каждом шагу обмануть Японию. Из Манчжурии всегда приходили отрадные известия: эта некогда несправедливо захваченная китайскими варварами страна наконец освобождена японцами. Манчжурия медленно, но верно превращается в рай. Так писали эти специальные солдатские газеты.

Лейтенант всегда читал без души, не любил отвечать на вопросы, и солдаты, зная это, не спрашивали его ни о чем. Так, медленно, тоскливо и однообразно, проходили дни и недели в казарме.

Однажды сосед Гумпэя по строю, Сугимура, нашел в уборной густо исписанный листок. Он прочел его вместе с Гумпэем.

«Молодые солдаты, — написано было в этой листовке, — требуйте от офицеров, чтобы они сказали вам правду о Манчжурии. Знаете ли вы, что в этой китайской стране ежедневно погибает много японских солдат?

А вам говорят, что в Манчжурии уже существует рай. Молодые солдаты, не давайте себя обманывать, будьте всегда начеку».

Листовку подписал «Старый солдат».

Едва кончили читать, как в уборную влетел унтер Камики. И у солдат бывает свое маленькое счастье: листовку удалось незаметно выбросить. Разъяренный унтер, оглядываясь по сторонам, зашипел на солдат:

— Какого чорта прохлаждаетесь здесь? Марш в казарму!

Строевыми занятиями и стрельбами солдат доводили до изнеможения. Падая на койку, они мгновенно засыпали. Для жизни, для мыслей не оставалось времени. Унтер Камики иногда замещал лейтенанта, читая солдатам газету или военные наставления.

— «Верьте своим начальникам, которых выбрал ваш император, — гнусил унтер. — Не забудьте, что без этой веры немыслим успех в бою. Как бы ни казалось вам странным, быть может даже неисполнимым, приказание вашего начальства, вы должны лечь костьми для приведения его в исполнение. Будьте скромны в вашей частной жизни. Не забывайте никогда, что назначение солдата — война. Всякая роскошь, даже маленькая, изнеживает, расслабляет человека… Когда командир очутится в опасности, — солдат, не смотри на свое критическое положение и спасай его. Находясь в походе, если имеешь хорошее место для отдыха, уступи его командиру…».

— Господин унтер, верно, что в Манчжурии каждый день погибает много японских солдат? — прервав вдруг чтение, спросил Гумпэй.

Камики вскочил и вместо ответа рявкнул:

— Смирно!

Солдаты вытянулись и застыли. Унтер подошел к Гумпэю.

— Кто это тебе сказал?

— Я слышал об этом еще в деревне.

— Дурак! Такой вещи не может быть. В этой стране царит полный порядок. Народ доволен нашей властью. И все, что ты слышал в деревне, забудь. Императорский солдат не должен думать о делах, не имеющих отношения к его военному долгу, запомни это. — Унтер сунул к носу Гумпэя большой красный кулак.

Ночью к койке Гумпэя подкрался неизвестный солдат и подсунул ему под подушку клочок бумаги. Утром Гумпэй прочел:

«Будь осторожен, не горячись, а то упекут в штрафную роту, замучают».

Гумпэй показал эту записку своему другу Сугимура. Прочитав ее, Сугимура сказал:

— Ее написал хороший человек. Ты не должен так опрометчиво поступать. Унтер возьмет тебя теперь под подозрение и сообщит начальству.

На стрельбище ходили всей ротой. Унтеры суетились, отсчитывая патроны. Промахи солдат отмечались в особой тетради, которую ежедневно просматривал командир роты. И если солдат давал промах, озлобленные унтеры заваливали его самой грязной работой по казарме. Неудачников заставляли стирать офицерское белье, чистить уборные, мыть полы. Еще хуже приходилось тем солдатам, которых почему-либо невзлюбили унтеры или офицеры. Таких, помимо всего прочего, подвергали бесконечным дисциплинарным взысканиям.

На краю рва длинной лентой вытянулись мишени. Большие и маленькие, они были намалеваны яркими, броскими красками. Мишени изображали солдат и командиров тех армий, с которыми Япония либо вела войну, либо готовилась к ней. Иностранных солдат рисовали смешными и тщедушными, такими, чтобы они не вызывали страха у японского солдата.

Рота Гумпэя стреляла в мишени, изображавшие красноармейцев и китайских солдат. Стрельба велась с дистанции в сто метров. Гумпэй отчетливо видел назначенную ему мишень: русский красноармеец в длинной зеленой гимнастерке, с красным пятном на том месте, где находится сердце. Полковой художник хотел нарисовать «свирепого роскэ» [7]. Огромное, с красными пятнами лицо должно было изображать кровожадность.

— Таких людей не бывает, — шепнул Гумпэю сосед.

— И верно, не может быть такого человека, — согласился Гумпэй.

Чем дольше Гумпэй всматривался в мишень, тем в большее раздражение он приходил.

«Не буду стрелять», наконец решил он.

Солдаты стреляли по-очереди. Унтер Камики крикнул Гумпэю:

— Приготовиться!

[7] Роскэ — русский.