Негина. Ну, теперь уж я тебе скажу самую сокровенную вещь… Только ты, пожалуйста, не сердись! это уж наш порок женский. Я сегодня позавидовала.
Мелузов. Кому ты можешь завидовать, милая? В чем?
Негина. Да только ты не сердись! Смельской… что она так весело живет, катается на таких лошадях. Дурно, знаю, что дурно.
Мелузов. Зависть да ревность — опасные чувства; мужчины это знают хорошо и пользуются вашей слабостью. Из зависти да из ревности женщина много дурного способна натворить.
Негина. Знаю, знаю, видала примеры. Мне так это на минуту в голову пришло, я потом одумалась.
Мелузов. Надо уж что-нибудь одно, Саша. Мы с тобой хотим честную, трудовую жизнь вести, так об лошадях ли нам думать!
Негина. Да, конечно! Ведь и в трудовой жизни есть свои удовольствия, Петя? Ведь бывают?
Мелузов. Еще бы!
Негина. Ты у нас пообедай! После обеда я тебе роль почитаю, так и проведем целый день вместе. Будем привыкать к тихой семейной жизни.
Мелузов. Бесподобно!
Негина (прислушиваясь). Это что такое? Подъехал кто-то.
Явление двенадцатое
Смельская. Вот, Саша, на! (Подает один сверток.) Это Иван Семеныч купил нам по платью. Это тебе, а это мне.
Мелузов. Да какое же он имеет право делать подарки Александре Николавне?
Смельская. Ах, оставьте, пожалуйста, ваши рассуждения! Ваша философия теперь не к месту. Это совсем не подарок, это он ей за билет в бенефис.
Мелузов. А вам за что?
Смельская. А вам какое дело! За то, что любит меня.
Негина. Именно то, что мне нужно, Нина. Ах, как мило!
Смельская. Ведь я выбирала; уж я знаю, что тебе требуется. Ну, едем, Саша, едем скорей!
Негина. Куда?
Смельская. Кататься, я на лошадях Ивана Семеныча, а потом обедать в вокзал. Он звал всю труппу, хочет проститься со всеми; он скоро уезжает.
Негина (задумчиво). Право, не знаю.
Смельская. Да что ты, помилуй! Об чем тут думать! разве отказаться можно? Должна же ты поблагодарить его.
Мелузов. Весьма любопытно, как вы поступите в этом случае?
Негина. Знаете что, Петр Егорыч? Я думаю, что мне надо ехать, а то неучтиво. Можно вооружить против себя всю публику: князь уж сердится, да и Великатов может обидеться.
Мелузов. А когда же мы будем к тихой семейной жизни привыкать?
Смельская. Это уж после бенефиса, Петр Егорыч. Время ли теперь о семейной жизни думать. Это смешно даже. Еще семейная-то жизнь успеет надоесть; а теперь нужно пользоваться случаем.
Негина. (решительно). Нет, Петр Егорыч, я поеду. В самом деле, отказываться нехорошо.
Мелузов. Как вам угодно; это ваше дело.
Негина. Тут не в том дело, угодно ли мне; может быть, мне и неугодно; а необходимо ехать; конечно, необходимо, и рассуждать нечего.