Полк рабочей Москвы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чесноков с несколькими красноармейцами стал ежедневно дежурить на бойнях, и вскоре мы полностью укомплектовались конским составом.

Резкого увеличения самой караульной команды нам удалось достигнуть после того, как произошло слияние Рогожского и Симоновского районов в один — Рогожско-Симоновский район.

В Симоновском районе, как и в нашем, была своя караульная команда. Их объединили, в результате чего сформировался сильный караульный батальон. Первоначально в составе батальона числились две роты: 1-я — из команды Рогожского района и 2-я — из команды Симоновского района. Обе роты были оставлены на своих квартирах: первая — в пределах бывшего Рогожского района и вторая, как и прежде, — на охране Симоновских пороховых погребов.

Но, формируя батальон, мы мечтали о создании из него полка, который мог бы отправиться на фронт. Мы даже вынесли по этому поводу специальное решение, однако районные организации не хотели нас отпускать, [38] чтобы в трудную минуту не остаться без вооруженной силы, следившей за революционным порядком.

В этом был смысл, так как именно в те дни левые эсеры готовили вооруженное восстание против Советской власти.

Караульный батальон пригодился, и обе наши роты активно участвовали в подавлении левоэсеровского мятежа.

Особенно отличилась при этом 2-я рота. В ответ на предложение левых эсеров сдать оружие командир роты Исакович приказал выкатить против мятежников два имевшихся у него пулемета и поставил всю роту под ружье.

В пределах бывшего Рогожского района больших столкновений с левыми эсерами не было. Лишь перед вечером районный военкомат получил сообщение, что мятежники отступают по направлению к Богородску. Требовалось срочно перерезать им путь. Первая рота немедленно выступила и задание выполнила. Боя вести не пришлось: деморализованные эсеры сдавались без сопротивления.

Вспоминается также случай с нашим шофером Волковым. Левые эсеры захватили его в автомобиле, нагрузили оружием и приказали ехать к штабу восстания. Рискуя жизнью, Волков пустил машину полным ходом и вместе с оружием приехал к нам. Смелость и находчивость красноармейца были отмечены приказом по военному комиссариату.

Летом 1918 года в Москве еще пахло порохом. По ночам в городе слышалась стрельба, кое-где бесчинствовали бандиты.

Для поддержания порядка было решено организовать ночное патрулирование района. Патрульным предписывалось не брать без нужды винтовок на изготовку, не щелкать затвором, не кричать без нужды и громко «стой». В то же время красноармейцы не могли быть слишком доверчивыми ночью.

Патрульную службу наш батальон нес четко. Красноармейцы из местных рабочих словно чутьем узнавали в прохожих «не своего». Задержанных приводили в штаб батальона. Мелких уголовников направляли в милицию, а бандитов с оружием — в ВЧК. Некоторых задержанных, во избежание их побега, временно, до выяснения [39] личности, оставляли при штабе батальона. Районный совет считал содержание мародеров и бандитов при караульном батальоне более надежным, чем в арестных домах. И действительно, наши красноармейцы были бдительны и неподкупны.

Однажды произошел у нас такой случай. На службу в военный комиссариат Рогожского района поступил по фальшивому паспорту на имя Гуревича один аферист. Когда его разоблачили, он убежал. Но на третий день командир конной разведки Квятковекий арестовал авантюриста где-то на дороге между Москвой и Чухлинкой.

Взятый под стражу «Гуревич» пробовал подкупить часового Титляева. Он предлагал красноармейцу 10 тысяч рублей.

— Если ты еще раз обратишься ко мне с этими пакостными словами, то вот!.. — ответил часовой, щелкнув затвором винтовки.

Но арестованный не унимался и предложил 20 тысяч. Тогда Титляев вызвал разводящего Яковлева. «Гуревич» предложил за свое освобождение 30 и даже 40 тысяч рублей. Красноармейцам это надоело, и они обратились за помощью по команде.

Поведение часового и разводящего было отмечено в приказе по военному комиссариату района и по караульному батальону. В нем говорилось:

Через некоторое время «Гуревич» был переправлен в ВЧК и впоследствии расстрелян. [40]

Незабываемое

В последних числах июня в Москве была произведена первая мобилизация в Красную Армию рабочих из бывших солдат царской армии. В связи с этим Рогожско-Симоновский районный комитет партии принял, наконец, решение удовлетворить желание красноармейцев нашего батальона о развертывании его в полк и об отправке на фронт.

Нужно сказать, что Рогожско-Симановский батальон был в значительной степени подготовлен для такого развертывания.

С первых же дней своего появления в красногвардейском отряде Логофет начал подбирать наиболее способных красноармейцев для подготовки из них командиров. Затем мы укомплектовали полковую инструкторскую школу. Курсанты этой школы были на положении рядовых бойцов, но их мы старались освобождать от нарядов, чтобы дать возможность учиться.

В инструкторскую школу допускались исключительно рабочие, в первую очередь — бывшие красногвардейцы, а также служившие в царской армии унтер-офицеры.

Вообще всех бывших унтер-офицеров, приходивших в отряд, мы брали на особый учет, подвергали испытаниям в знании военного дела и, если видели, что знаний этих у них недостаточно, посылали доучиваться в инструкторскую школу. Готовили в ней пулеметчиков, связистов, разведчиков...

В те дни было совершено провокационное убийство германского посла графа Мирбаха. В связи с этим в Москве проходили митинги, собрания. Состоялось такое [41] собрание и в нашем батальоне. В единодушно принятой резолюции говорилось:

Летом 1918 года каждую неделю по четвергам в саду имени бывшего председателя революционного комитета Рогожского района Н. Прямикова устраивались митинги для рабочего населения района, на которых выступали как местные товарищи, так и представители из центра. Два раза, насколько помню, на эти митинги приезжал товарищ Ярославский. Здесь он познакомился с 38-м полком, и это знакомство, в дальнейшем укрепившееся, имело для нас большое значение.

Во второй половине июля районный комитет партии сообщил, что на ближайшем митинге в саду им. Прямикова выступит товарищ Ленин. Вооруженная охрана митинга возлагалась на наш бывший караульный батальон.

За несколько дней до митинга я со старыми рабочими большевиками Калимановым, Мельниковым и Ворониным, знавшими в Рогожском районе всех и все, обошел сад. Мы отметили все непрочные доски в заборе, калитки и проходы, через которые можно было проникнуть в сад, минуя контроль. После этого прошлись по саду с Логофетом и наметили расстановку постов.

Для Ленина мы приготовили особый вход через маленький дворик, прилегающий к саду им. Прямикова. В этом дворике выстроился почетный караул. Люди в караул были подобраны с чрезвычайной тщательностью — рабочие из бывших солдат старой армии, проверенные политически, с прекрасной военной выправкой, высокие, бравые. Начальником почетного караула назначили молодого стройного бывшего офицера Вольского. [42]

Встретив Владимира Ильича на улице у подъезда, я предупредил его: