Мальчик из Холмогор (1953): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прощай, Мишенька, — сказала она и низко ему поклонилась.

— Матрёша, что ты? — воскликнул Миша.

— Уезжаем мы, проститься пришли, — заговорил Иван Макарыч. — Подрядился я Матрёну Евсеевну к родителям доставить. Там она теперь нужней.

Миша молча смотрел на Матрёшу.

— Домой еду, — сказала она. — Придётся ли ещё свидеться?

— Почему? Почему? — повторил Миша.

— Здесь мне делать больше нечего, — печально сказала Матрёша. — Без Михайла Васильевича дом уже не тот, и мне в нём места больше нету. Иван Макарыч письмо получил из Матигор — у нас с тобой народился братец. Я его буду нянчить. Матушке буду помогать. А замуж если возьмут, крестьянствовать буду. — Она горько заплакала. — Мишенька, может и ты с нами поедешь? Иван Макарыч обоих бы довёз.

— Нет, — сказал Миша, — я останусь. Я Михайлу Васильевичу обещал, что буду учиться. Прощай, Матрёша, кланяйся всем. Матушку поцелуй, скажи — нельзя мне вернуться.

— Прощай, братец миленький! — сказала Матрёша и обняла его.

— Прощай! — ответил Миша и тоже заплакал. — Прощайте, Иван Макарыч! Скажите матушке — кланяюсь им низко, до самой земли.

Но когда Матрёша с Иваном Макарычем повернулись к дверям, он побежал за ними, крича:

— Матрёша, останься! Я кончу ученье, буду о тебе заботиться. Ты у меня вместо хозяйки будешь. Матрёша!

Но Матрёша, прикрыв лицо концом платочка, скрылась за дверью, а Иван Макарыч, обняв Мишу, сказал:

— Будь здоров! — и быстро пошёл за ней.

Как-то под осень Миша попросил у Семёна Кирилловича разрешения навестить старых друзей — Матвея Васильева и других. Семён Кириллович подумал и, дав ему служителя в провожатые, отпустил.

Миша шёл по знакомой набережной, и сердце у него билось от нетерпения; вдруг в двух шагах от дома он столкнулся с Матвеем.

— Мишенька! Ты куда? — воскликнул Матвей, обнимая его.

— Я к вам.

— К нам некуда, — хмуро ответил Матвей. — Нас тут уже никого нет. А о новой квартире ещё хлопочем. Пока живём где придётся. — И он рассказал Мише удивительную и печальную историю.

После смерти Михайла Васильевича всё в доме пошло по-новому.

Елизавете Андреевне не под силу было вести дела. Все мастерские закрыли, а мозаичную перевели в другое место. Мозаичные художники ещё некоторое время жили в своих комнатах, но Елизавета Андреевна беспрестанно жаловалась, что они её не слушаются и чинят ей беспокойство. Избегая ссор, художники подали просьбу, чтобы впредь им иметь жительство в другом месте.

— А Игнат Петров? — спросил Миша. — А остальные мастера?

— Никого не осталось, — ответил Матвей. — Ведь и Игнат Петров, и Андрей Никитин, и другие, хоть они и были оптики, механики и мозаичисты, а всё оставались крепостными, и теперь, когда нет уже их просвещённого благодетеля, когда оптическая мастерская закрыта и делать им в доме нечего, их отправили обратно в Усть-Рудицу, в деревню, где они теперь сохой землю пашут. Ведь ты, Мишенька, не знал — Игнат Петров очень был к рисованию способен. Кто знает, быть может он стал бы знаменитым живописцем. А теперь и талант погиб и жизнь пропала. Ах! — воскликнул он, гневно сжав кулаки. — Угораздило его родиться крепостным! Был бы он, как я, вольный человек, мы бы с ним вместе продолжали дело, которому Михайло Васильевич нас обучил.

Миша дальше не пошёл, а повернул обратно, и Матвей провожал его часть дороги.

Время шло. Миша учился. И хотя курс в гимназии был рассчитан на десять лет, его, четырнадцатилетнего, уже через пять лет допустили к занятиям в университете в числе лучших шести учеников. В то же время они должны были ещё посещать некоторые уроки в гимназии. Каждый из шести был назначен для занятий по избранному им предмету к кому-нибудь из академиков. Миша заявил, что чувствует в себе особенную склонность к физике. Косма Флоринский собирался усовершенствоваться в химии.

Они не были ещё студентами, но уже вышли из общества гимназистов. Чтобы гимназисты не беспокоили их в серьёзных занятиях, им был отведён особый флигелёк во дворе, где у каждого была отдельная комната. Им выдали шпаги, как полагалось студентам.

Глава девятая

— Миша, пляши! — закричал Косма, врываясь в комнату, и кинулся тормошить друга.

— Оставь, Косма! Какой ты необузданный! Формулу вычисляю, а ты перебил...

— Не убежит твоя формула! — И Косма принялся плясать по тесной комнате, задевая мебель. — Пляши, а то ничего не скажу! Миша, наша книжка вышла! Латинские комедии, которые мы переводили.