Я был адъютантом генерала Андерса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наряду с питанием не менее важными вопросами являлось зимнее обмундирование и вооружение. Нам обещали временно, до получения из Англии, выдать обмундирование из запасов Красной Армии.

Что касается вооружения, то с этим дело выглядело хуже. Когда 19 августа на совещании с нами представители советских органов определили первоначальный состав польской армии в две дивизии, то обещали сразу же выделить им вооружение по штатам Красной Армии. К сожалению, уже 10 сентября, несмотря на количественное увеличение польской армии до трех дивизий, советские представители поставили нас в известность, что мы можем получить вооружение только на одну дивизию. Для остальных частей необходимо было добиваться получения оружия от англичан.

В основном получила вооружение лишь одна — 5 дивизия.

Поскольку командование армии не имело в Москве своего помещения, приходилось пользоваться гостеприимством посольства. Посол Кот для нужд военной миссии и Андерса выделил несколько комнат, в одной из которых в течение нескольких недель и работал Андерс. Его отношения с послом Котом укреплялись, благодаря ежедневному общению. Профессор Кот все более восхищался Андерсом, писал в его честь похвальные гимны и некритично смотрел на все, что делалось в штабе.

Сам профессор Кот так об этом писал 8 сентября генералу Сикорскому: «С Андерсом мы укрепили узы дружбы»... И далее: «Мы обсуждаем с Андерсом большую проблему связи с Польшей и другими оккупированными местами».

В это время советские органы были очень заинтересованы в том, чтобы сведения из Польши о передвижениях немецких войск поступали как можно раньше и непосредственно в советский штаб, чтобы он мог немедленно на них реагировать. Переговоры с Андерсом по этому вопросу вел Жуков. На первой фазе переговоров было решено, что в Польшу поеду я и подполковник Спыхальский. Затем обсуждался возможный выезд по этому вопросу в Лондон Жукова, которого мне предстояло сопровождать. Когда я вступил в должность адъютанта генерала Андерса, а выезд Жукова не состоялся, вместо меня сопровождать подполковника Спыхальского должен был поручик Игла-Иглевский. Этот выезд также не состоялся, так как Сикорский дал указание, чтобы все контакты с Польшей осуществлялись только через Лондон, как посредством радио, так и личные. Это было в некотором роде выражением недоверия к польскому штабу в СССР.

А профессор Кот в своих письмах продолжал восторгаться Андерсом. Вот что он писал 10 сентября Миколайчику в Лондон: «Генерал Андерс производит замечательное впечатление. Как его деловитость и военные знания, так и исключительное знание русского характера открыли ему дорогу в верхи, и каждое его желание выполняется. В основных вопросах его взгляды те же, что и у генерала Сикорского, они могли бы обойтись без переписки, и он попал бы в соответствие с мыслью верховного главнокомандующего. Мое с ним сотрудничество предвещает быть образцовым.»

Это же полный абсурд, прямо-таки удивительно, как мог посол расписывать подобные небылицы! Ни к каким верхам Андерс доступа не имел и никто, кроме генералов Жукова и Памфилова, с ним не разговаривал, да и последние являлись лишь представителями своих учреждений и могли только передавать просьбы Андерса дальше. Постоянное же подчеркивание, что Андерс имеет одинаковые с Сикорским взгляды было определенным враньем и вводило в полное заблуждение Сикорского. Их точки зрения с первых же минут были совершенно различными, о чем посол Кот отлично знал. Сикорский считал, что Советский Союз выдержит войну и сядет за столом конференции среди победителей, поэтому он искал с ним соглашения и прочных дружественных отношений; Андерс же считал, что Советский Союз падет в этой войне, причем в любой момент, и что вообще с ним надо не разговаривать, а только нажимать через другие государства, такие, как Англия и Америка. Вот так-то выглядела общность взглядов, которая была известна профессору Коту с момента первого знакомства с Андерсом. Но зато эти взгляды совпадали с его личной точкой зрения.

Андерса и Кота объединяло субъективное мнение, что только путем нажима можно что-то получить от Советского Союза. Это не соответствовало действительности. Власти Советского Союза шли навстречу полякам и делали все возможное для формирования польского войска, Андерс и Кот начали готовить памятную записку для союзнической комиссии, прибывающей в Москву для обсуждения общих вопросов вооружения. В Докладной записке они хотели изложить все нужды польской армии. Чтобы собрать как можно больше материала, Андерс решил выехать в расположение частей, чтобы на месте сориентироваться в потребностях.

...Бузулук — это небольшой, милый и довольно чистый городок, похожий на многие города подобного рода на Волыни. Домики в нем небольшие, главным образом двух или одноэтажные; в центре в основном кирпичные. Сам центр ничем не отличался от центров других городов. Боковые улицы утопали в зелени садов. Главные улицы вымощены. Всюду электрическое освещение. Бузулук производил впечатление тихого, спокойного красивого города.

Мы временно остановились в гостинице, находившейся невдалеке от здания командования. Командование занимало большой трехэтажный дом, в котором было выделено около тридцати комнат. Там проживали главным образом офицеры штаба. Квартира генерала еще не была готова., отсутствовала мебель. Доставкой мебели из Куйбышева занимался известный аферист (hochsztapler) майор Островский, выдававший себя за двоюродного брата Андерса, против чего, впрочем, тот не возражал. Как выяснилось позже, Островский никогда не был майором, а лишь подпоручиком. Любил иногда выдавать себя за генерала Боруту или других штабных офицеров. Уже успел в Куйбышеве жениться, а через несколько недель развестись. Его жена приезжала в Бузулук жаловаться генералу, просила, чтобы он повлиял на своего кузена, но это мало помогло. Кузену все сходило с рук. Когда его авантюрам наступил предел безнаказанности, он исчез, уехал. Впрочем, появился еще раз в Ташкенте, а потом пропал бесследно.

Мы приступили к исполнению своих обязанностей. Ежедневно с восьми часов утра все комнаты заполнялись постоянными сотрудниками и несметной тучей посетителей, которых прибывало с каждым днем все больше.

В здании командования армии находилась офицерская столовая. Она могла существовать только благодаря исключительной помощи со стороны советских властей. Ее обслуживал очень милый и вежливый персонал из местных жителей. В течение нескольких дней Андерс питался в общей столовой, а после переселения в свою квартиру — у себя дома, куда приехал и его повар Иван Васильевич, прикомандированный к нему еще в Москве.

С первых же дней приезда в Бузулук в этом городе началась совершенно новая жизнь. На каждом доме, занятом поляками, развевались польские национальные флаги и транспаранты, написанные по-польски. На улицах можно было видеть военные патрули с белокрасными повязками на рукавах. На вокзале был пост польской жандармерии, патрули принимали здесь приезжающих вступать в армию и отводили их на сборный пункт. Гражданскими лицами сразу же занимался отдел социальной опеки штаба.

После двухдневного пребывания в Бузулуке Андерс решил провести инспектирование формирующихся частей в лагерях дивизий и проверить на месте условия, в которых они находятся.

Уже 14 сентября мы отправились в Тоцкое в 6 пехотную дивизию Токаржевского и в запасной полк, которым командовал полковник Галадук.

Выехали мы из Бузулука утром двумя легковыми автомобилями: Андерс, Жуков и я в одном, Богуш и полковник Волковыский в другом. За час езды степными дорогами мы проехали тридцать шесть километров и остановились в Тоцком у штаба дивизии.

После приема рапорта заместителя командира дивизии генерала Ежи Волковицкого, Андерс медленно прошел перед фронтом частей, внимательно разглядывая солдат, здороваясь со знакомыми офицерами и обмениваясь с некоторыми из них несколькими словами. Затем, став в центре, обратился к солдатам и офицерам с краткой речью, подчеркнув в ней, что они вновь свободны, создают суверенную армию, что снова «судьба» дает им в руки оружие, которое временно неблагоприятный ход войны выбил из рук, и что вновь они начнут борьбу за Польшу. Борьбу, которая была прервана, но она ведется и будет вестись до победного конца. После выступления Андерс вместе с польскими офицерами и офицерами Красной Армии направился на богослужение, где все уселись на приготовленные для них кресла и стулья.

Пекле богослужения ксендз 6 дивизии произнес соответствующую обстоятельствам проповедь, после чего спели «Боже цось Польске» и «Не жуцим земи».

Продолжением торжеств явился парад. Это был парад уже свободных людей — солдат Речи Посполитой.

После парада мы прошли в офицерскую столовую обедать. Столы по древнепольскому обычаю были установлены подковой. Во время обеда Андерс опять произнес речь, обращенную к собравшимся офицерам, которым обещал скорую доставку обмундирования и оружия. Благодарил Жукова за оказанную властями Советского Союза помощь в организации армии, заверял в своей лояльности и сотрудничестве, а также благодарил командира дивизии генерала Токаржевского за радушный прием и за хороший внешний вид солдат.

Жуков и Токаржевский ответили довольно продолжительными речами, выдержанными в том же сердечном тоне. Каждый из присутствующих надеялся на лучшее завтра, каждый забывал о тяжелых временах, у каждого в сердце была радость.

Размещение личного состава дивизии в Тоцком было весьма разнородным. Штаб дивизии находился в обширном деревянном бараке, в таких же помещениях располагались столовая и большинство офицерских жилищ, медпунктов, торговых ларьков, светилиц (подобие красных уголков), большинство же солдат размещалось в палатках. Светлицы и медпункты уже действовали, они занимали большие, самые лучшие, просторные помещения.

Андерс вместе с Токаржевским и другими офицерами обсудили ряд организационных вопросов. Возникло дело полковника Галадыка, о котором говорили, что он слишком «расположен к большевикам». В виду этого Андерс решил его отстранить от какой-либо активной деятельности. Однако, не желая обострять вопрос и опасаясь, что это может быть истолковано как травля, поскольку и так шли разговоры, что Андерс отстраняет всех тех, кто «излишне» доброжелательно относится к советским властям, приказал оставить его комендантом гарнизона Колтубинки, куда не направлялось никакого войска. Тут же наметил новое местопребывание запасного полка в Тоцком при 6 дивизии. Командиром полка назначил полковника Коца а несколько позже его заместителем полковника Бронислава Раковского.

Запасной полк должен был принимать мобилизованных и добровольцев, производить проверку и отбор их по родам оружия, а затем на основе заявок направлять в воинские части.

Обсудив еще несколько мелких вопросов, мы возвратились в Бузулук.

Андерс был очень доволен тем, что видел в Тоцком.

После посещения Татищева мы вернулись в Бузулук, где вплотную занялись организацией собственного штаба армии и его отделов, интендантства, служб тыла, снабжения, медицинской, связи, юридической, полевой жандармерии, а также приступили к организации при штабе армии отдела социальной опеки.

Руководителем отдела общественной опеки стал от имени посольства очень активный и деловитый поручик Юзеф Мешковский. Одновременно в целях лучшей и постоянной связи со штабом посол прислал в Бузулук своего представителя при командовании армии доктора Хауснера.

На следующий же день после возвращения в Бузулук Андерс начал обстоятельно знакомиться со всеми вопросами, связанными с организацией армии. Каждый начальник отдела приходил к Андерсу и в присутствии полковника Окулицкого докладывал о положении дел и о своих нуждах.