Фолкейн снова увеличил ставку. Пень удвоил. Чи и Фолкейн взглянули на него, словно могли уловить какое-то выражение в его витриловых линзах. Чи медленно положила в банк две фишки. Фолкейн подавил улыбку и снова поднял ставку. Пень сделал то же самое. Мех Чи встал дыбом.
— Будь ты неладен со всеми твоими лживыми транзисторами! — воскликнула она и швырнула карты.
Фолкейн заколебался. Пень дал понять, что карта у него неважная, но… Дэвид предложил открыться. Пень показал четыре дамы.
— Что за черт? — возмутился Фолкейн, приподнимаясь со стула. — Ты же сказал, что шансы…
— Я имел в виду шансы надуть тебя, — объяснил Пень и сгреб банк.
— Похоже, после долгой разлуки нам придется заново изучать манеру игры друг друга, — заметил Эдзел.
— Послушайте, — сказала Чи, тасуя карты, — мне уже надоел простой покер. Выбирает банкующий, верно? Так вот, все бьет семерка карт подряд, маленьких ставок не делать.
Фолкейн поморщился:
— Ты говоришь ужасные вещи.
— Шансы при игре вразнос точно так же непредсказуемы, как и при обычной, — объявил Пень.
— Да, но только ты ведь компьютер, — проворчал Фолкейн.
— Не хочешь снять? — спросила Чи Эдзела.
— Что? — дракон захлопал глазами. — О, прошу прощения. Я воспользовался случаем и занялся медитацией.
Громоздкая рука с удивительным изяществом разделила колоду карт.
На этой раздаче ему крепко досталось, но Эдзел, похоже, не расстроился. Однако, когда пришла его очередь сдавать, он невозмутимо объявил:
— Теперь счет будет, как в бейсболе.
— О нет, — застонал Фолкейн. — Что с вами случилось за эти три года?
Он сложил руки на груди и погрузился в мрачное раздумье, потягивая пиво.
Потом пришла его очередь сдавать.
— Ну, негодяи, я вам покажу, — сказал он. — Номер первый. Знаете, что это такое? Старшая комбинация — семь карт подряд, короли и десятки не в счет, семерки и двойки — только одной масти.
— От mani padme hum[17], — прошептал потрясенный Эдзел.
Чи выгнула спину и фыркнула. Вновь устроившись на сиденье, она возразила:
— У Пня предохранители сгорят.
— Эта задача проще, чем расчет орбиты снижения, — заверил ее корабельный компьютер, — хотя она довольно нелепа.
Игра продолжалась, но как-то бестолково. Фолкейн сорвал банк главным образом благодаря тому, что вовремя перестал торговаться.
— Надеюсь, все мы усвоили урок, — сказал он. — Тебе сдавать, Пень.
— Полагаю, мне тоже разрешат объявить необычную игру, — ответила машина.
Фолкейн поморщился, Чи Лан распушила хвост, но Эдзел предложил:
— Пусть будет по справедливости. Однако потом давайте ограничимся простым штудом и прикупом.
— По моей оценке, эта игра укрепит тебя в таком желании, — пообещал Пень, тасуя карты. — Сделаем так: можно брать прикуп, хотя в этом нет смысла: игроки держат карты рубашками к себе, так что все видят, что сдано другим, а своих карт не видят.
[17] Буддийская молитвенная формула.