Медленно, даже немного боясь взглянуть из-за опасения, что он не реален, она повернула голову и уставилась вниз на широкие черные ступеньки. Мгновенье она не могла видеть в полумраке комнаты, а затем…
«Это правда, он на самом деле здесь. Но как?»
— Лилента. — Брайд поднимался, перепрыгивая ступеньки, и смотрел на ее разорванную рубашку. — Они причинили тебе боль?
Лив покачала головой.
— Нет. Он сказал, что они ищут какую-то метку.
Она кивнула в сторону сына Всеотца, который удерживал ее и равнодушно смотрел на Брайда.
Брайд посмотрел в красные с черным глаза.
— Кажется, я велел тебе убрать от нее свои гребаные руки.
Зарн убрал свои холодные руки, но не сдвинулся ни на дюйм.
— Ты ведёшь себя довольно храбро для того, кто недавно испытал на себе милость Всеотца.
— Милость? — Брайд сплюнул под ноги. — Вот, что я думаю о твоей милости. Я здесь, чтобы забрать Оливию домой. — Он снял с себя красную форменную рубашку и накинул ей на плечи.
— И как ты собираешься сделать это? Ты один, а нас много.
Красные зрачки Зарна сузились в щелки, и он сжал рукой висящее на боку оружие, не замеченное Лив. Она напряглась, а затем Всеотец беззвучно заскользил к ним.
— Оссставь его. Я почувссствовал его приближение. У него интересссное предложение.
— Его королевское уродство право. — Брайд посмотрел на Всеотца. — Я хочу заключить с тобой сделку — оставь меня вместо нее.
— Что? Брайд, нет! — Лив положила руку на его руку, но он стряхнул ее, продолжая говорить.
— У вас есть обычай, Крик-ка-ре. Я готов добровольно обменять один разум на другой. Я хочу сослаться на него сейчас.
Зарн поднял черную бровь.
— Прошло несколько лет с тех пор, как к нам обращались с таким предложением. Ты изучал нашу культуру.
— Если так ты называешь искривленные дорожки страданий, по которым идет твой вид, тогда, да. Я изучил.
У Всеотца глаза святились красным, когда он ближе подошел к Брайду.
— По традиции крик-ка-ре длитссся всего три дня. Почему я должен отказываться от такого лакомого кусссочка, как эта маленькая Земная женщина, за три дня твоих ссстраданий?
Брайд приподнял подбородок.
— В последний раз ты сам сказал, что мои страдания — изысканный деликатес. Но тебе никогда в полной мере не удавалось их распробовать, ты так и не смог полностью проникнуть за мои щиты.
— И что?
— На этот раз тебе не придется делать это. — Брайд сглотнул, внешне оставаясь бесстрастным. — Я откроюсь добровольно. Это значит, никаких щитов и попыток заблокировать тебя. Ты получишь все, что хочешь, и не встретишь сопротивления с моей стороны.
— Нет! — Лив потянула его за руку, но он кратко отрицательно покачал головой и посмотрел на Всеотца.
— Каков твой ответ? — спросил он.
Ответил ему Зарн.
— Ты осознаёшь, что предлагаешь? Мы говорим не только о твоей жизни, но и о твоем здравом уме. Никто и никогда не выдерживал безраздельного, даже краткосрочного внимания Всеотца и не рехнулся бы при этом.