Это было неправдой. Когда нужда заставляет, я неплохо готовлю, но отнюдь не великолепно, настолько, чтобы можно было увлечься похлебкой сильнее, чем беседой.
Лёд продолжал:
— Но этот бред для родственников хозяина прачечной был единственно логичным объяснением, почему сгорела прачечная. Ведь рассуждают-то они, в общем-то, правильно: посыльный после посещения представительства пошел разбираться с хозяином (шесть слов на букву «пэ» — вставила я). Не мешай, так вот, подмечено тонко, только они не знают, что здесь он заклинание узнал, а не вступил в преступный сговор с Профессором.
— Ты так хорошо рассказал, мой мальчик, — наконец оторвался от супа Профессор. — Значит, будешь в суде представителем от нас.
— А мстить подчиненным, зависимым людям для повелителя Огрызка мелко! — завопил Лёд.
— Зато приятно, — улыбнулся от уха до уха Профессор.
После того, как мы пообщались на пожарище, Ряха пропал, и никак себя не обнаруживал.
Я не очень волновалась по этому поводу, — скоро должен был прийти корабль, и если он не отправит с ним очередное письмо, то я готова добровольно съесть варёную луковицу, а я варёный лук ненавижу, мне от одного его вида дурно делается.
Этой ночью был ещё один пожар — и практически рядом с Огрызком. Горела булочная, в которой мы покупали горячий хлеб и плюшки. Пожар был виден даже из моего окна, полыхало так, что искры стреляли в небо фейерверками.
К обеду, постояв часа три за прилавком, Профессор встал на след поджигателей: сердобольные покупательницы рассказали ему, что мелкие лавочки в последнее время некие добры молодцы обложили данью, и если кто не платит, — начинаются неприятности, странные пожары например…
Профессор получил массу советов, как уберечься от этой напасти и главный сводился к следующему: «Берут-то всё равно пока по-божески, уж лучше дать, чем сопротивляться. Ну и времена пошли, а вот раньше было время, жили не теперешнему чета…»
Профессор кивал и поддакивал, а как поток покупательниц ненадолго иссяк, сразу же дал нам с Льдом задание навестить одну из лавочек, которая платила. И даже (ради дела) чего-нибудь там купить, что для нашей экономии было совсем неслыханно.
Я обрадовалась, сказала, что хочу купить большое зеркало. Рано радовалась: Профессор разрешил купить подсвечник и три свечки. Скупердяй.
— А как ты в суде отбиваться будешь? — спросила я Льда по пути в лавочку.
— Попрошу предоставить внятные доказательства того, что мы подговорили посыльного поджечь прачечную.
— А они скажут, что странные действия посыльного и есть лучшее доказательство… — поддразнила я.
— По счастью, ни один суд, даже самый предвзятый, не примет таких объяснений.
— Ой, не зарекайся, — предостерегла я. — Это же Отстойник, тут все родственники. Судья приходится дядей жене, теперь уж вдове владельца прачечной. Будет ли он беспристрастным? А жены прокурора и начальника Службы Надзора — двоюродные сестры. А жена начальника таможни — их подружка. И если бы было по-другому, Профессор войну со Службой Надзора за Порядком не выиграл бы. Вот так.
Лёд только фыркнул в ответ.
Минут пять мы шли молча.
— Отстойник, конечно, милое место, — заметил он вдруг, когда до лавочки оставалось всего-ничего, — но если всё обстоит так, как ты сейчас сказала, то надо повеситься.
— Ага, зацепило! — обрадовалась я. — Не вся правда, но доля правды в этом есть! — и толкнула входную дверь.
Звякнул колокольчик, отгоняющий злых духов, если они вдруг вознамерятся просочиться в помещение с улицы и предупреждающий о посетителях, что куда важнее пугания духов.
Поскольку всю дорогу мы проспорили о суде, то и не договорились, кто первый заведет разговор.
Хозяйка смотрела на нас, мы на товары, молчание в лавочке становилось всё более и более напряженным, и, наконец, я прорвала его.
— Нам вон тот подсвечник покажите, пожалуйста…
Хозяйка, энергичная дама неопределенного возраста, сняла с полки медный подсвечник.
— Берите, берите, — посоветовала она. — Последний остался по такой цене, другие дороже пойдут.
— А чего так? — вступил в разговор Лёд, подбираясь к нужной теме. — И свечки, смотрю, подорожали… Раньше на эту цену полдюжины можно было взять, а теперь и четырех не укупишь.
— Вы, молодежь, как дети, прямо?! — всплеснула руками возмущенная дама. — Все ж дорожает! Указ о взятках вышел — так теперь еще больше давать надо, за риск накидывают. Новый товар уже по новой цене идет. Налоги плати, пошлины плати, за то чтобы лавочка целой была…