- Ах, ты! – она шутливо толкнула его. – Почему же пытался убедить меня, что Войта соблазнила его невестка?!
- Ну, в итоге, я был не далёк от истины, - Георгий просиял в белозубой улыбке. – Красава действительно соблазнила, хотя и не того, о ком мы думали.
Заметив, что Машу вновь клонит в сон, сказал:
- Давай-ка, приляг ещё. И не вздумай возражать! – строго сдвинул брови, но глаза согревали зеленоватым теплом. Сейчас они своим цветом очень напоминали Маше лес: коричневая глубина с проблесками глубокой зелени, точно кора и мох.
- Тебе надо сил набираться, - добавил, целуя Машу в макушку.
И она послушалась, не имея желания противится.
Укрыв её одеялом, Георгий вышел.
***
- Проходи, присаживайся, - Сивко, заснувший сидя за письменным столом, поднял уставшую голову и сразу встал, торопливо приглаживая волосы, указал в сторону небольшого диванчика, стоявшего вдоль стены. – Честно говоря, не ожидал, что так поздно, вернее, уже рано, - он заметил, что на часах без четверти семь. - Что случилось?
- Случилось, но теперь всё в порядке, - Георгий опустился на диван.
- Ну не томи уж! – встревожился Алексей.
- Да всё нормально, Мария поехала в райцентр одна ну и потерялась… Нашёл её. Сейчас она спит. А ты слушай и, если надо, записывай.
И он принялся рассказывать обо всём, что случилось сегодня с ними. В заключении посвятил друга и в то, кем должен родиться их с Машей сын.
- То есть ты абсолютно уверен, что Упыря больше нет? – спросил Сивко, вертя в руках шариковую ручку.
- Да, уверен, как то, что ты сидишь передо мной. И ты был прав. Та волчица, скорее всего, пропавшая невестка Трофимыча, Машина мать…
- Мария уже знает?
- Нет, - Георгий нахмурился. – Пусть сначала Трофимыч расскажет ей о родителях. Знаешь, - он порывисто поднялся и подошёл к окну, - у меня ощущение, что я приношу девочке сплошные страдания…
- Что за глупости?! Мария любит тебя!
- Да, но… столько всего свалилось на неё из-за меня… Впервые в жизни мне страшно! – признался он, и Алексей прочёл в его глазах этот затаённый страх, смешанный с болью. – А вдруг она станет винить себя в смерти матери? – Георгий, произнеся свой вопрос вслух, будто спрашивал самого себя.
- Ерунда! – возразил Сивко. – Ясно же, что это была не Анастасия Аверинцева, а просто оборотень, лишившийся души и всякой связи со своим прежним Я. А вообще, зря ты меня тогда не послушался! Говорил же, что надо Маше показать газетную заметку.
- Ну конечно! – глаза волкодлака сердито сверкнули. - Нет, как раз я оказался прав! Неизвестно, смола бы она справиться с волчицей, если бы знала, что та – её мать!
- Но ты же говоришь, что в Марии оказалась сила вашего сына, она действовала не сама… - опять возразил Сивко.
По правде сказать, его встревожила эмоциональность друга. Всегда такой выдержанный сейчас Георгий был явно весь на нервах, и Алексей просто сомневался, что стоит в данный момент поднимать эту тему. Однако и промолчать он тоже не мог: из области торопили с решением проблемы, люди в окрестностях были напуганы до предела, даже в райцентре жители боялись отпускать детей в школу. Сегодня он как раз пытался начать писать отчёт, в итоге заснул над ним, не написав ни строчки.
- Всё так, - кивнул Георгий. – Ну, а вдруг Маша не послушалась бы его, не сжала руки и тогда не факт, что я бы одолел Упыря…
Он пригладил и без того гладко зачёсанные в хвост волосы, словно пытался прогнать тревожные мысли. И добавил:
- Ладно, ни к чему сейчас рассуждать - если бы да кабы. Пиши свой отчёт.
- Я напишу, что убийства сошли на нет, ну а ты подтверди письменно, что это был просто одинокий старый зверь, который покинул твои владения, - при последнем слове Алексей усмехнулся.
- Ага, - ответная улыбка Георгия сняла взаимное напряжение, - напишу. И вот ещё что – сегодня приходи к нам на обед… Трофимыч хочет кое-что рассказать. Нам всем.
- Приду, - кивнул Алексей, пожав руку друга, - мне с Марией тоже поговорить надо – кое-какие вопросы есть. Как думаешь, можно?
- Можно, она уже в порядке.