— Ну, во-первых, мое происхождение… Хотя это как раз неважно. Так вот, доказываю: я обожаю пить чай, особенно в пять часов, мне нравится ходить на скачки, я пытался охотиться, я болею за «Ливерпуль», я смеюсь над шутками англичан, и еще мне кажется, что английские девушки самые красивые. Особенно некоторые, — смущенно добавил он.
— Должна вас разочаровать. Уже давно никто не пьет чай в пять часов. Ваши представления об Англии, по-моему, взяты из романов Диккенса. А об английских девушках говорят, что они холодные и высокомерные.
— Обо всех девушках я не берусь судить. Но есть одна англичанка с неанглийским именем Марианна, которую никак нельзя назвать холодной и тем более высокомерной.
— Вы меня совсем не знаете. Я бываю такой высокомерной, что чертям тошно становится.
— Не сомневаюсь, — рассмеялся Питер. — Но, я думаю, со мной вы такой не будете.
— Уверены? — Марианна вложила в это слово всю холодность, на которую только была способна в тот момент. И окатила Питера ледяным взглядом.
Он изобразил притворный ужас. А потом осторожно взял ее за руку.
— Не верю, — тихо произнес он. — Вы теплая.
— Я же живая, — не выдержала Марианна и улыбнулась.
— Да и к тому же момент упущен, — продолжал Питер. — Я застал вас врасплох, в момент слабости, я знаю, что вы мягкая и отзывчивая. И теперь вы меня уже никогда не убедите в обратном.
— Даже если очень постараюсь?
— Ага, — кивнул Питер. — Только вы лучше не старайтесь. Мне страшно.
Марианна согласилась попробовать десерт из бисквита с мороженым и свежей клубникой, но отказалась сообщить Питеру свой номер телефона.
— Я все обдумаю и вам позвоню. Может быть.
— Как же так?! — воскликнул он растерянно. — Я же понятия не имею, где вас искать.
— Я позвоню, — мягко произнесла Марианна.
— Вы не позвоните, — с обреченным видом произнес Питер.
Его веселость и оживление мгновенно куда-то улетучились. Он выглядел таким расстроенным, что Марианне стало его жалко. Но она решила проявить твердость.
— Почему вы так в себе не уверены? — спросила она, поддевая маленькой ложечкой на длинной ручке ягоду клубники.
Питер пожал плечами.
— Раз вы говорите, что вам нужно все обдумать, значит, вам уже все ясно.
— Да, мне все ясно, — кивнула Марианна, пряча улыбку.
— Вы хотите меня помучить. Помучить еще немного, а потом выбросить из головы.
— А вы говорили, что я мягкая и отзывчивая, — лукаво улыбнулась Марианна.
— Да вы настоящий чертенок! — Глаза Питера снова засияли. — Слушаете меня, смеетесь надо мной, о себе совершенно ничего не рассказываете. — Он замолчал и посмотрел на нее вопросительно.
Она кивнула.
— Похоже, я пропал, — вздохнул Питер и схватился руками за голову.
Марианна взглянула на свои часы.
— Кажется, мне пора.
— Как, уже? — Питер накрыл ее ладонь своей.