Второе дыхание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но коров я нашел все же раньше, чем кокосы.

Они лежали на земле, растянувшись вдоль невысокого утеса. Должно быть, этот самый утес и защитил их от бури, а их собственный вес помог им удержаться на месте.

Когда я подошел, многие животные повернули головы в мою сторону, а некоторые поднялись на ноги. Я обнаружил, что среди коров есть несколько быков, и призадумался, не слишком ли дорого обойдется мне это молочко.

Трое быков были могучими «браминами» с тяжелыми подгрудками и массивными плечами. Еще два — сливочно-белыми «шаролезами». Еще четыре — рыже-белыми «херефордами». Еще четыре быка были той масти, которую лошадники назвали бы гнедой, но породу их определить я бы не взялся. И еще было несколько черно-белых быков фризской породы.

Впрочем, благородные джентльмены быстро убедились, что я не хочу стаду ничего дурного, спокойно отвернулись и снова улеглись на землю.

Я смутно припомнил, что из всех пород фризская — самая удойная, а потому принялся с оглядкой пробираться через стадо, пока не нашел весьма мирную на вид фризскую корову, рядом с которой лежал довольный теленок. Доить коров мне раньше никогда не приходилось. Как только я дотронулся до коровы, здоровенная скотина поднялась на ноги и недружелюбно уставилась на меня огромными скорбными очами. Если бы не сосущий голод, я бы, пожалуй, немедленно отступился, особенно когда корова вытянула шею и испустила низкое мычание. Все ее друзья и родственники тут же поднялись на ноги.

Набрать молока мне было не во что, кроме как в футляр от фотоаппарата. Футляр был мерзкий, склизкий, насквозь пропитанный грязью.

Я опустился на колени рядом с фризской матроной, которая повернула голову и удивленно уставилась на идиота, которому вздумалось использовать ее молоко в качестве жидкости для мытья посуды. Но после того, как я в четвертый раз протер футляр и вылил его содержимое, то, чем он наполнился в пятый раз, выглядело куда белее, чище и съедобнее, чем в первый.

Однако отхлебнуть я решился только на шестой раз. Молоко было теплым, жирным, пенистым, со слабым привкусом глины. Следующую порцию я попробовал уже увереннее и наконец десятую выпил целиком. Но тут терпение коровы иссякло. Она хлестнула меня хвостом по носу и с достоинством удалилась.

Желудок мой ненадолго успокоился. Я вернулся в разрушенную деревню и прополоскал футляр в одной из загрязненных цистерн. Потом влажным подолом рубашки оттер грязь со своего фотоаппарата, который к тому времени успел высохнуть. Я несколько раз надавил на кнопку, открывающую затвор. С третьего раза она наконец сработала: фотоаппарат не просто щелкнул, а перемотал пленку.

Я истратил еще два кадра на то, чтобы сфотографировать разоренную деревню. Коров, наверное, тоже стоило бы щелкнуть: большая часть стада увязалась следом, и теперь коровы стояли рядом, наблюдая за мной с кротким любопытством, но только от тридцати шести кадров, которые у меня были, осталось всего ничего. А коровы и есть коровы — чего их фотографировать? Они не более занимательны, чем грибы, которых нету.

Карибское море снова было залито солнцем.

Судя по положению солнца, наступил полдень. Но за мной никто не прилетел.

С тех пор, как мы с Крисом улетели с Большого Каймана, прошло уже больше двух суток. Нас давно должны были хватиться!

Помощь придет!

Я забрел во второе бетонное строение — просто затем, чтобы не сидеть на месте, — и все так же бесцельно отодрал одну из болтающихся панелей, свисающих со стены. Теперь сейф целиком открылся моим глазам: квадратная серая стальная коробка, примерно два на два фута, вделанная в стену на уровне пояса. Я нахмурился. Если бы не ураган, этого сейфа вовек бы никто не нашел. Неплохая идея — скрыть само существование сейфа!

Я попытался его открыть, но стальная коробка устояла даже перед бурей — что ей слабые руки метеоролога!

Запор состоял в основном из короткого плоского рычага, но для того, чтобы его поднять, требовалось набрать код на специальной панели, где были не только цифры, но и подписанные под ними буквы, как на кнопочном телефоне. Не слишком ли сложный замок для скромной грибной плантации? Еще одна тайна, еще один неразрешимый вопрос в ряду других вопросов.

Я вздохнул, вышел на улицу. Коровы бродили по бывшей деревне и жадно тянулись к воде в грязных цистернах. Если бы они изо всех сил вытянули шеи, они бы, пожалуй, могли дотянуться до воды, но, по всей видимости, они еще не настолько страдали от жажды.

Я подумал, как интересно, что коровы не делятся по породам, а бродят вперемешку, «шаролезы» вместе с фризскими, бык породы «брамин», происходящей от священных индийских коров, — среди мясных «херефордов», а вдалеке виднелось несколько черных великанов, которых я поначалу и не заметил: «абердинские энгусы».

Человеческий мозг иногда выкидывает странные трюки. А бабушка к тому же приучила меня не мешать клеткам мозга выстраивать случайные связи между идеями, на первый взгляд не имеющими друг к другу никакого отношения.

Когда мне было лет десять, у меня был приятель, которого звали Энгус. У него были очень большие, оттопыренные уши. Над ним все смеялись и прозвали его Абердинцем, оттого что уши у него были совсем как у коровы. Он из-за этого все время плакал и впал в такую депрессию, что его родители сделали ему операцию. Но после операции мальчишки все равно дразнили его и говорили: «Что, пришпилили тебе лопушки к котелку?», и он снова плакал. А моя бабушка сказала бедному Энгусу-Абердинцу: «Скажи спасибо, что у тебя вообще есть уши — мог бы ведь и совсем глухим уродиться».

Странно, что именно здесь я вспомнил нашего лопоухого Энгуса. Да, бабушка, наверное, поставила бы мне на вид, что хоть у меня нет ни еды, кроме молока, ни обуви, ни нормальной постели, но зато я жив.

Я вернулся в бетонный дом и, не раздумывая, набрал на панели слово «Энгус» цифрами — 05726.

Ничего не произошло. Ничего не щелкнуло, не мигнуло. Лопоухий Энгус не помог отпереть сейф — да и с чего бы?

Поскольку делать все равно было нечего, я пересек то, что когда-то, видимо, было деревенской площадью и еще раз заглянул в тот бетонный дом, где провел ночь — точнее, полночи.

Зачем на грибной плантации домик со стенами толщиной в четыре фута и крышей, способной противостоять урагану? Грибной плантации такой домик совсем ни к чему, а вот метеорологической или сейсмической станции очень бы пригодился. Приборы и записи уехали вместе с обитателями, но здание, где стоит, к примеру, сейсмограф, само должно быть очень прочным и устойчивым, чтобы оттуда можно было регистрировать отдаленные землетрясения. Должно быть, бетонный пол тут такой же толстый, как стены.

Я снова вышел на улицу, взглянул на безоблачное голубое небо, прислушался к затихающему шуму волн внизу. На самом деле все, что меня интересовало, — это спасательный вертолет. Но вертолета было не видно, не слышно.

Эвелин небось загорает сейчас у себя на Сэнд-Доллар-Бич и гадает, куда подевались Крис с Перри. Однако, с другой стороны, Один все еще где-то бродит, и Эвелин вполне могла уехать в горы — хотя какие там, во Флориде, горы!

Мысли мои продолжали блуждать вслепую. В доме Робина на гостей, которым вздумалось искупаться среди ночи, набрасывается полиция с пистолетами, и охранная фирма потом звонит по телефону, проверить, все ли в порядке. «Да, — беспечно ответил Робин, — да, это Херефорд».