Винтовая лестница. Стена: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Доктор из Инглвуда приехал довольно быстро, и я проводила его в спальню больной девушки. Хэлси отправился к машине и положил на заднее сиденье одеяла и подушки, Гертруда пошла проветривать комнаты Луизы в большом доме. Ее гостиная, спальня и комната для одевания даже не открывались после нашего приезда. Они находились в конце восточного крыла, за винтовой лестницей.

Девушка была слишком больна, чтобы видеть происходящее. Когда с помощью доктора, пожилого человека, отца нескольких дочерей, мы привезли ее домой и уложили в кровать, она уснула неспокойным сном и проспала до самого утра. Доктор Стюарт, так звали врача из Инглвуда, провел с ней почти всю ночь, потчуя лекарствами. Позже он объяснил, что девушка едва не получила воспаления легких и, что еще страшнее, менингита.

Он позавтракал с нами и уехал, сказав, что, по его мнению, кризис уже миновал, но больной нужен покой.

— Это, вероятно, вызвано двумя смертями в семье, — предположил доктор, беря саквояж. — Какое несчастье!

— Но она же ничего об этом не знает, доктор, — поспешила я ввести его в курс дела. — Пожалуйста, ничего не рассказывайте ей.

Он посмотрел на меня удивленно, если врачи могут, конечно, удивляться.

— Я не знаком с этой семьей. Их обслуживает молодой врач Уолкер. Насколько мне известно, он должен был жениться на этой девушке.

— Вас неправильно информировали, доктор, — возразила я. — Мисс Армстронг выходит замуж за моего племянника. Доктор улыбнулся.

— Молодые девушки теперь часто меняют свои решения. Мы считали, что свадьба не за горами. Ну что ж, я заеду к вам во второй половине дня, чтобы проведать свою пациентку.

Он уехал, а я стояла и смотрела вслед его коляске. Он был врачом старой школы, домашним врачом, профессия которых мало-помалу вымирает, одновременно доктором и советчиком, к которому прислушивались, честным и преданным. В детстве у нас тоже был такой доктор, его вызывали, когда у нас была корь, и тогда, когда сестра моей мамы умерла далеко на Западном побережье. Он вырезал аденоиды и принимал роды с одинаковой уверенностью. Теперь же всем этим занимаются разные специалисты. Когда маленькие дети плакали, наш старый доктор Вайнрайт давал им таблетку с ментолом и капал в уши камфарное масло, твердо зная, что если это не желудочные колики, значит воспаление среднего уха. Когда в конце года отец встречал его на дороге, едущим в коляске, которую везла белая лошадь, и просил представить за услуги счет, доктор ехал домой, подсчитывал примерно, что он для нас сделал и сколько это стоит, а потом делил сумму пополам. Не думаю, что он записывал в книге все свои визиты. Он писал счет неразборчивым почерком на листке из тетрадки в линейку и отсылал его отцу. Он был почетным гостем на всех свадьбах, крещеньях и похоронах. Да, на похоронах, поскольку все знали: он сделал для этого человека все, что мог, но судьба есть судьба.

Да, доктор Вайнрайт умер, а я стала пожилой женщиной, любящей вспоминать прошлое. Контраст между моим доктором и доктором из деревни Казанова Фрэнком Уолкером вызвал у меня чувство гнева и возмущения.

В тот день, в среду, где-то во второй половине дня, мне позвонила миссис Огден Фицхью. Я с ней была едва знакома. Она состояла в правлении дома престарелых и портила желудки старушек, посылая им на каждый праздник мороженое и торты. Кроме этого и еще того, что она очень плохо играет в бридж, я о ней ничего не знала. Это она взяла на себя заботы, о похоронах Арнольда Армстронга, что делает ей честь, поэтому я поспешила к телефону.

— Мисс Иннес, — голос миссис Фицхью был слишком приторный, какой обычно бывает у болтливых женщин, — я только что получила очень странную телеграмму от моей кузины, миссис Армстронг. Вчера в Калифорнии умер ее муж. Подождите минутку. Я прочту вам телеграмму.

Я уже знала, в чем дело, и сразу решила как буду себя вести. Если у Луизы Армстронг были серьезные причины для того, чтобы покинуть свою семью и приехать сюда, в домик садовника, а не отправиться к своим родственникам, я не намерена ее выдавать. Пусть Луиза сама сообщит своим, где находится! Я сейчас себя не оправдываю, но вспомните; что мои отношения с семьей Армстронгов были довольно странными, если не сказать больше. Я была в какой-то степени связана с хладнокровным убийством, а мой племянник и племянница были практически ограблены главой этого семейства. Миссис Фицхью нашла наконец телеграмму.

— «ВЧЕРА УМЕР ПОЛ. СЕРДЕЧНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ, — прочла она. — СРОЧНО ТЕЛЕГРАФИРУЙ; У ТЕБЯ ЛИ ЛУИЗА». Видите ли, мисс Иннес, — заговорила она уже от себя, — Луиза, оказывается отправилась на Восточное побережье. И Фанни волнуется.

— Да-а? — притворно удивилась я.

— Луизы у меня нет, — продолжала миссис Фицхью. — И никто из ее друзей, из тех, кто еще в городе, не видел ее. Я звоню вам потому, что Солнечное еще не было сдано, когда Луиза уехала. Поэтому она могла приехать к вам…

— Извините, миссис Фицхью, но ничем не могу вам помочь. — Я сказала это, и меня начали мучить угрызения совести. А вдруг Луизе станет хуже? Кто я такая, чтобы играть роль судьбы? Мать, беспокоящаяся о своей дочери, вне всякого сомнения, должна знать, что с ней не случилось ничего ужасного. Поэтому я прервала многословные извинения миссис Фицхью за то, что она меня побеспокоила. — Миссис Фицхью, простите, но я собиралась дать вам понять, что ничего не знаю о Луизе Армстронг. Однако, подумав, приняла другое решение. Луиза здесь, со мной. — На другом конце провода последовали бурные восклицания. — Она больна, и ей нельзя передвигаться. Кроме того, она не в состоянии принимать посетителей. Поэтому я попросила бы вас послать ее матери телеграмму, что она в Солнечном и что оснований для беспокойства нет. Увы, я не знаю, зачем Луиза сюда приехала…

— Дорогая мисс Иннес, — защебетала миссис Фицхью, но я резко прервала ее:

— Я пошлю за вами, как только Луиза будет в состоянии принять вас. Нет, сейчас ей лучше. Положение не критическое, но доктор сказал, что ей нужен абсолютный ПОКОЙ.

Я положила трубку и задумалась. Значит, Луиза убежала от своих из Калифорнии и приехала сюда одна! В этом не было для меня ничего нового, но почему она это сделала? Я подумала, что это могло быть связано с доктором Уолкером. Возможно, он был слишком навязчив. Но мне казалось, что Луиза не такая девушка, чтобы бежать от неприятностей. Она всегда была веселой, высоко держала голову, мне казалось, что с ее характером она должна была дать решительный отпор его притязаниям, и бежать должен был он, а не она.

Шло время, а я все никак не могла понять, в чем же дело. Тогда решила посмотреть утренние газеты. В них много говорилось об ограблении Торгового банка, интерес к которому значительно усилился из-за смерти Пола Армстронга. Ревизоры просматривали бухгалтерские книги и не давали интервью прессе. Джона Бейли выпустили под залог. Тело Пола Армстронга должны были привезти в воскресенье в его городской дом. Ходили слухи о том, что у покойного не так уж много денег. Это показалось мне важным.

Двести облигаций Американской транспортной компании, внесенные в качестве залога в Морской банк в связи с займом на сумму в сто шестьдесят тысяч долларов, взятым Полом Армстронгом перед поездкой в Калифорнию, предъявил некий Уолтер Бродхерст. Эти облигации были частью тех, которые исчезли из Торгового банка! И хотя все доказывало, что бывший президент банка замешан в скандале, это, на мой взгляд, совершенно не оправдывало кассира банка Джона Бейли…

Садовник, о котором упоминал Хэлси, приехал к нам в два часа дня. Он мне понравился. У него была прекрасная рекомендация: он работал у Бреев, пока те не уехали в Европу, и выглядел молодым и сильным. Он попросил себе лишь одного помощника, и я была рада, что так легко отделалась. У него оказалось приятное лицо, черные волосы и голубые глаза. Звали его Александр Грэм. Я так подробно описываю Алекса, потому что он сыграл впоследствии очень важную роль в развернувшихся событиях.

В тот вечер я узнала еще кое-что о характере умершего банкира, побеседовав с Луизой. Она послала за мной, и хотя мне очень не хотелось идти, я все же поднялась к ней. Девушка была еще очень слаба, и ей многого не следовало знать. Вот почему я боялась этой встречи. Однако все оказалось значительно проще, чем я предполагала, ибо она меня ни о чем не спрашивала.

Гертруда легла в постель, потому что всю ночь была на ногах, Хэлси куда-то исчез, что вошло у него в привычку. Теперь его часто не бывало дома. Куда он ходил, никто не знал, пока в ночь на десятое июня не произошло событие, которое все разъяснило. Лидди сидела в спальне у больной. Делать ей было нечего, и она постоянно оправляла одеяло или взбивала подушки в изголовье больной девушки. Луиза лежала под тем самым белым пушистым одеялом, угол которого был откинут, и Лидди педантично следила за тем, чтобы он был равносторонним, постоянно поправляя его, когда девушка шевелилась.

Она услышала мои шаги, поднялась и открыла мне дверь. Казалось, Лидди теперь постоянно чего-то боялась, и у нее выработалась привычка, разговаривая со мной, смотреть куда-то в сторону, как будто она что-то видела за моей спиной. Я была вынуждена все время оборачиваться, чтобы узнать, на что она смотрит. Это меня здорово раздражало.

— Она не спит, — сообщила Лидди, глядя на винтовую лестницу позади меня. — Во сне она говорила что-то ужасное. О мертвецах и гробах.

— Лидди, — спросила я очень серьезно, — ты рассказывала ей о том, что здесь произошло и чего не происходило?

Лидди посмотрела на запертую дверь шахты, в которую кто-то недавно прыгнул и угодил в бельевую корзину.