Вторжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уолтер Харлинг смотрел, как солдаты вставляли обойму длинных и малоприятных на вид патронов в магазин зенитного орудия. Пучок тонких стволов подымался почти вертикально прямо к кронам могучих старых деревьев, которые скрывали батарею от вражеских кораблей. У дула стволы завершались барабаноподобными приспособлениями — шнейдеровскими дульными тормозами, которые отражали поток газов после выстрела, так что контротдача гасила отдачу и ствол сохранял неподвижность.

Внешние отверстия дульных тормозов были плотно закрыты металлическими крышками с резиновой прокладкой. Если бы дождевая вода попала в ствол, то никто не мог бы предсказать, что произошло бы при следующем выстреле. А дождь шел, упорный многочасовой дождь. И хотя до вечера было еще далеко, темнота уже сгустилась. Взгляд лишь с трудом различал ближайшие деревья и задранные стволы орудий в сыром сумрачном воздухе.

Батарея стояла неподалеку от дороги. По другую сторону дороги, на поляне, излюбленном месте отдыха туристов в этом лесу (одном из прекраснейших заповедных лесов страны), находилась батарея восьмидюймовых гаубиц. Она вела размеренный огонь. Уолтер Харлинг всего час назад довольно долго смотрел, как стреляет батарея. Каждые четырнадцать минут тяжелый ствол одной из гаубиц вздрагивал от сильнейшей отдачи взорвавшегося заряда. Затем стреляли три остальных орудия с точными интервалами в двенадцать секунд. Потом на четырнадцать минут они замирали. Угол возвышения толстых стволов показывал, что гаубицы стреляют на максимальное расстояние.

Уолтер Харлинг не понял бы, что все это может показаться настоящей войной только штатскому наблюдателю, если бы ему об этом не сказали. Да и когда ему сказали, он поверил не сразу. Но потом он начал замечать разницу. Гаубицы стреляли без пламегасителей… И солдаты вели бы себя иначе, если бы ожидали ответного обстрела. Они напрягали все силы, чтобы выпускать снаряды по дальней цели с предельной частотой, на которую были способны их орудия. Но они не прислушивались, стараясь уловить свист вражеских снарядов. О возможности «ответного удара» их предупреждали заблаговременно.

В знаменитом лесу, затянутом теперь сеткой дождя, стоял непрерывный грохот артиллерийской стрельбы. Огонь вели многочисленные батареи тяжелых гаубиц, причем синхронизация была безупречной и очередной снаряд взлетал в воздух не реже чем через пятнадцать секунд. Казалось даже, что это работают какие-то чудовищные машины — с оглушительным шумом, но ритмично.

Внезапно сквозь дождь и монотонный рев артиллерии, который стал словно бы неотъемлемой частью мокрого леса, пронесся крик команды.

— Части противовоздушной обороны, внимание! Приближается неприятельский корабль.

Расчеты зениток мгновенно ожили. Они встали у орудий, готовые в любую секунду приступить к исполнению своих обязанностей, напряженно ожидая команды, а может быть, и смерти.

Ждать команды пришлось долго. Однако сквозь безмолвие, которое, казалось, наступило за внезапной суетой (гаубицы продолжали стрелять с точностью часового механизма), Харлинг услышал глухой гром более тяжелых орудий. Он знал, что на единственном железнодорожном пути, проходившем неподалеку от опушки заповедного леса, установлено несколько двадцатичетырехдюймовых железнодорожных орудий.

Тяжелые дальнобойные пушки присоединили свои залпы к залпам гаубиц.

Командир зенитной батарей, который сидел с наушниками звукоуловителя на голове среди штабелей снарядов, внезапно выкрикнул ряд цифр. Смысла этих цифр Харлинг не понял.

— Беглый огонь. Пли!

Следующие несколько минут были заполнены разноголосым ревом. Четыре орудия принялись выбрасывать в воздух снаряды, делая по сорок выстрелов в минуту каждое. Точно так же стреляли и все остальные батареи. Лес, казалось, был набит закамуфлированными зенитными батареями. Харлинг поднял голову, щурясь от дождевых капель, но в темном небе не было видно ничего, кроме вспышек рвущихся снарядов. Если над ними действительно прошел неприятельский корабль, как показал детектор командира батареи, то он был скрыт низкими тучами.

Внезапно все вокруг озарила пронзительная вспышка, словно разом взорвалось десять тонн магния. Вслед за этим слева занялось багровое зарево. Это загорелись деревья. Но зарево вскоре погасло. Дождь оказался эффективное огнетушителей, которые, вероятно, пустили в ход солдаты, находившиеся неподалеку от того места, куда ударила «молния». Противник ответил на огонь, который по нему вели.

К Харлингу подошел ординарец.

Он отсалютовал, и из каждого шва его формы брызнула вода.

— Танки отправляются через полчаса, сэр, — доложил он. — Автомобилю по этой грязи не пройти, — добавил он, заметив удивленный взгляд Харлинга. — Когда они кончат выгружать снаряды, вас просят вернуться с ними. Генерал вас ждет.

— Хорошо, — ответил Харлинг. Он произнес это рассеянно, потому что думал совсем о другом. Когда ординарец ушел, он неторопливо направился по чавкающему лесному мху к изрытому колеями проселку.

Эта странная война началась всего несколько месяцев назад, в тот момент, когда на земле царил полный мир и человечество, гордясь своими достижениями, перестало думать о бессмысленных разрушениях. Человечество даже верило, что находится на пороге новой эры, куда более значительной, чем та, начало которой было положено открытием американского континента несколько веков назад.

Впрочем, непосредственная причина войны возникла раньше, хотя и не более чем за десять лет до ее начала. У пологих горных отрогов из долины в долину струилась могучая река. По ее берегам в изобилии росли кедры, сосны и лиственные деревья. Это был огромный и красивый лес — настолько красивый, что правительство превратило значительную его часть в национальный заповедник.

Туда стекались туристы со всей страны и даже из-за границы. А геологи во время летних отпусков исследовали долины и русло реки, которые, с их точки зрения, были настолько интересны, что обычная работа становилась удовольствием. Одна из самых больших долин некогда была огромным озером. Много тысяч лет назад река, питавшая это озеро, сумела проложить себе путь дальше, отыскав рыхлую породу в горном хребте, озеро перелилось в соседнюю долину и в конце концов через пустыню достигло океана.

Там, где некогда прорвалась вода древнего озера, еще сохранился водопад, не очень высокий, но могучий. Время от времени к нему приезжали инженеры, проверяя, нельзя ли воспользоваться им как источником электрической энергии. И каждый раз они приходили к выводу, что строить там гидроэлектростанцию не имеет смысла. Разница уровней была не очень велика, а потребность в электроэнергии в этой части страны полностью удовлетворялась уже существующими станциями.

Затем всего в двух десятках миль от водопада были обнаружены значительные залежи бокситов. Так возникла потребность в дополнительной электроэнергии, и в конце концов правительство решило заставить водопад производить полезную работу. Тут пригодились изыскания геологов. Было решено восстановить перемычку, некогда размытую древним озером, и тем самым возродить озеро. Это обеспечило бы алюминиевый завод электрической энергией, а излишки воды можно было использовать для орошения земель у бокситовых рудников, проведя туда канал, который одновременно служил бы для перевозки руды и алюминия в более густо населенные области страны.

Новые методы строительства плотин сделали все это не только возможным, но и относительно легким. Одновременно с исследованиями велись работы над проектом плотины, которая должна была стать последним словом в строительстве плотин — настолько революционной была ее конструкция. По мере того как уровень озера в долине поднимался, к плотине добавлялись новые секции, удерживавшиеся на месте благодаря давлению воды, преградой которой они служили. Возведение плотины правительство доверило энергии и инженерному таланту Уолтера Харлинга, выбрав его из множества кандидатов, и он стал душой и мозгом строительства. Вместе с плотиной росла его слава. Когда работы были завершены, ирригационное управление с гордостью объявило, что создано самое большое искусственное озеро на земле, далеко превосходящее все остальные и красотой и полезностью. Вряд ли стоит говорить, что гидростанция была самой современной и самой мощной.

Работала она безупречно. Как бы ни росли требования алюминиевого завода, она спокойно снабжала его необходимыми миллионами киловатт-часов. При упоминании о Харлинговской плотине министерство финансов расцветало довольными улыбками. Гидростанция была прекрасна даже с бухгалтерской точки зрения — вещь крайне редкая. За три с половиной года ее успешной работы не случилось ни одной неполадки. Правда, кто-то однажды умудрился подключиться к линии высокого напряжения и украсть девяносто тысяч киловатт-часов, прежде чем его наконец поймали.

Беда пришла внезапно в одну прекрасную весеннюю ночь, когда дежурные инженеры, которые безмятежно следили за показаниями многочисленных приборов, были исполнены благодушия, знакомого только тем, кто выполняет идеальную работу в идеальных условиях. Они чувствовали — и сказали бы об этом вслух, если бы их спросили, — что живут на самой лучшей планете в самое лучшее время.

Вдруг стрелки приборов словно взбесились. Те, которым полагалось стоять на нуле, начали показывать чудовищную перегрузку, другие метнулись к нулю и повели себя так, словно испытывали неодолимую потребность показать отрицательную величину. Отчаянно замигали десятки сигнальных лампочек. Зазвенели почти все сигналы тревоги. Но даже их звон был не совсем нормальным — они звонили отрывисто, непривычным стаккато, как обыкновенным электрическим звонкам звонить не положено. Радиоприемник, из которого до той минуты лилась тихая музыка, начал издавать звуки, больше всего смахивавшие на скверную имитацию артиллерийских заградительных залпов.

Зазвонили телефоны — так же отрывисто, как сигналы тревоги, а когда инженеры сняли трубки, то услышали тот же грохот, который доносился из приемника.

Все прекратилось столь же внезапно, как началось. Стрелки приборов вернулись в нормальное положение, правда, все еще подрагивая, словно от волнения, сигналы тревоги и телефоны умолкли, сигнальные лампочки погасли, а из приемника полились первые такты «Лунной сонаты». Инженеры переглянулись, но никто ничего не сказал, потому что каждый пытался найти какое-то объяснение случившемуся и не находил.

Прежде чем они успели обменяться хотя бы первыми предварительными фразами, все повторилось сначала. Но на сей раз им показалось, что они обнаружили причину всех этих непонятных явлений. Над лесом медленно плыли три дирижабля, направляясь к плотине и зданию гидростанции. Вскоре инженеры увидели, что это не дирижабли, хотя назвать их самолетами тоже было нельзя. Луна светила ярко, и нетрудно было заметить, что перед ними что-то совсем незнакомое. Неизвестные предметы больше всего напоминали фюзеляжи больших самолетов.