— Ваше благородие, — раздался хриплый голос денщика, — может разбудить господина генерала, ить третьи сутки почивает, как бы худого не было.
— Балбес, герцог отдыхает после большого напряжения сил, — офицер с некоторым трудом выговорил ученое слово.
— Ваше благородие, а правда, что генерал перебил в одиночку уйму степняков?
— Правда, правда.
— Говорят, он их там тысячи две положил.
— Ох ты ж, етить мать, — подал голос вестовой.
— Вот так и рождаются нелепые слухи, — отметил стажер.
Кашлянув, гаркнул:
— Бони, бриться, мыться и завтрак.
В палатку заглянул денщик, здоровый малый с продувной мордой:
— Сей секунд, Ваше сиятельство, горячая вода есть.
Брился Пашка сам, не обращая внимания на недовольный гундеж денщика, тому казалось, что герцог ему не доверяет.
На самом деле, дело не в доверии, а в привычке все делать самому.
Воду поливал вестовой со смешным именем и фамилией Жан Жак.
— Чуть ли не Руссо, — ухмылялся Чернота.
Завтракал в обществе личного порученца, молодого лейтенанта с щенячьим пухом на верхней губе.
— Гунар, — обратился он к юноше. — Лошади готовы? Поедем к императрице.
— С утра оседланы, Ваше сиятельство, — офицер сделал попытку встать и щелкнуть каблуками.
— Не тянись, не на параде. Поехали.
Ехать было всего ничего, метров четыреста, но положение обязывало. Не ходить же генералу, а тем более герцогу пешком.
У небольшого домика, в котором обосновалась Мела I, стояла охрана из гвардейцев. Пропустили одного Черноту. У самого входа на небольшом крылечке восседал на табуретке граф дé Торе. Два десятка его мордоворотов слонялись поблизости.
— Привет, Аццо, императрица у себя?
— Доброе утро, Ваше сиятельство. У себя, но никого не принимает.
У Пашки от удивления поднялась правая бровь.
— Случилось чего?
— Да ничего, у нее главнокомандующий, решают важное государственное дело.
— Так, да. Ладно, загляну попозже.
Пройдя сквозь оцепление гвардейцев, запрыгнул в седло подведенной лейтенантом лошади.
— Чем заняться в ближайшие три часа? Придумал.
— Лейтенант, кто у вас в армии лучший мечник?