Дождь идет над Сеной: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Давно уже стали достоянием истории русской литературы, прекрасными тенями, имена тех, кому посвящены стихотворения этой книжечки. И вот аз — неприметный, русской словесности в изгнании «случайный пасынок», беру в руки перо, чтобы сказать несколько слов о самом авторе, одном из последних ныне здравствующих поэтов «парижской ноты», живущем в Париже по сей день, и до конца сохранившем верность взятой тональности. А тональность «парижской школы», если использовать для курьеза строку из стихотворения Г. Адамовича — «и голубое la-la-la…» была «ля-минор».

Поплавский, Штейгер, Одарченко, Божнев, которым посвящены многие стихи, давно уже более или менее полностью изданы, известны и на Западе, и, каким-то чудом, в СССР. Борис Закович, увы, такой известности до сих пор не имеет, — разве только вспомнятся кому-нибудь, что ему посвящен первый из посмертно изданных сборников Поплавского «Снежный час» (1936 г.), или, что менее вероятно, придут на память кому-нибудь строки его стихов, попадавшихся тридцать-сорок-пятьдесят лет тому назад в журналах и антологиях, но вряд ли.

Борис Григорьевич Закович лишь теперь, накануне своего восьмидесятилетия, решил выпустить сборник своих стихотворений. Он родился в Москве 8 ноября 1907 года. Россию покинул вместе со своей семьей в 1920 г., сперва попал в Литву, а осенью 1923 года приехал в Париж. Здесь же начал писать, а с 1930 года и печататься — первая публикация состоялась в сборнике «Союза молодых поэтов», потом его печатали «Числа», «Воля России», «Круг» и «Русские записки».

Приведенный Поплавским, Закович стал бывать постоянно на «Воскресеньях» у Мережковских. Ирина Одоевцева в своей книге «На берегах Сены» вспоминает случай, когда Мережковский назвал Заковича, скромного и застенчивого молодого поэта, «Тертуллианом». Сначала как член «Союза Молодых Поэтов и Писателей» Закович бывал и на поэтических собраниях в кафе «Ла Болле», а позже стал членом литературного объединения «Кочевье», созданного 1928 г. по инициативе М. Слонима редактора журнала «Воля России». Кочевье, объединяло поэтов формально более левых, чем, например, «Перекресток», стремившийся к нео-классицизму и тяготевший к Ходасевичу, — хотя современному читателю эту «левизну» приходится выявлять уже глядя через увеличительное стекло. В первое входили помимо Б. Заковича — Б. Поплавский. М. Струве, В. Андреев, В. Познер, Д. Кобяков, Е. Евангулов, А. Ладинский, С. Шаршун, А. Гингер и др. — во втором — участвовали В Смоленский, Г. Раевский, Ю. Терапиано, Д. Кнут, Е. Таубер и Голенищев-Кутузов и др. Сколько имен и сколько несхожих судеб! Все они, по крылатому и уже заезженному выражению В. Варшавского, принадлежали к «Незамеченному поколению». Одни из них, впрочем, приобрели известность в советской литературе, но не как поэты (Ладинский, Голенищев-Кутузов), другие как Довид Кнут, (и не он один — нужны ли примеры?) вообще отвергли, в конце своего пути, даже самый русский язык, третьи слишком рано ушли из жизни, чтобы можно было строить догадки об их дальнейшем творческом пути (Поплавский, Штейгер), четвертые — уж этих человеколюбия ради по именам перечислять не будем, ибо исписались они до точки, но все-таки и они — поэты того странного, многими изруганного, для многих неприемлемого, но, вместе с тем, значительного явления, получившего название «парижской ноты». Среди наиболее «парижских» из всех парижских поэтов нужно назвать, сразу после Г. Адамовича, Б. Поплавского и Л. Червинской, имя Бориса Заковича.

Ни славы, ни даже архива у этого поэта, несомненно одаренного, нет. Для того, чтобы составить этот сборник стихотворений пришлось их буквально «наскрести» по одному со страниц эмигрантской периодики за последние полвека, в частности, со страниц ранних и несомненно лучших антологий русской зарубежной поэзии: «Якорь» (1936 г.), «Эстафета» (1948 г.), «На Западе» (1953 г.). Эта последняя, к слову сказать, не только для Заковича, но и для других талантливых, но забытых поэтов (К. Гершельман, Н. Муравьев и др.), увы, стала последним, по сей день, напоминанием читателю: «мы — были! Не забудьте нас!». Ни в «Музе диаспоры», ни в «Содружестве», ни во «Вне России», Борис Закович, в частности, представлен уже не был — несмотря на то, что продолжал, хоть и немного, писать. В послевоенные годы стихи Заковича были напечатаны только в сборниках «Встреча» и в журнале «Новоселье». Но уже треть века, как в печати не появляется ни строчки. Лишь теперь изданием этого сборника устраняется несправедливое забвение.

Поплавский, чье посвящение на книге «Снежный час», создало на сей день единственную сколько-нибудь заметную славу Заковичу, сыграл в судьбе последнего большую

роль и оказал на него несомненное творческое влияние. Если читать дневники Поплавского, то не мало отыскивается в них строк о совместных блужданиях по спящему Парижу, о ночных бдениях в Монпарнасских кафе, о том, что «О, сколько раз после бессонной ночи мы молча проходили по пустым и чистым улицам, наблюдая медленное рождение света, медленное возвращение к грубой жизни…».

Но не только для того, чтобы еще раз напомнить о прекрасной эпохе русского довоенного поэтического Парижа, собрана и издана сегодня эта книга избранных стихотворений Б. Заковича. Эта книга — еще одна страница поэзии русского зарубежья двадцатого века, явления огромного и разнообразного, пренебрегаемого и одновременно служащего

предметом преклонения и изучения, явления которым, быть может, вообще оправдывается само существование русской эмиграции.

Г Федотов писал в свое время на страницах «Нового Града», что трехсот читателей, для книги, функция которой — уберечь искры культуры для грядущих поколений, вполне достаточно, — и был прав. Пусть пока триста читателей, пусть пятьсот — пока. Не навеки же. Глянув из грядущего столетия в наше, хочется верить, что к тому времени литература русского Зарубежья будет уже, если не оценена по-настоящему, то хотя бы собрана и издана. Будущий читатель заметит в ней хоть и немногие, но поистине одухотворенные строки поэта Бориса Заковича.

Ренэ Герра, сентябрь 1984 г.