В степях Зауралья. Книга вторая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ночью раненый фронтовик Герасименко выполз из ямы, где лежали убитые товарищи, и спрятался за амбаром. Его заметили. К месту новой казни его повел дутовец. Доро́гой нанес шашкой несколько тяжелых ран, воткнул в его горло клинок.

Елшанка запылала.

— Сжечь большевистскую Елшанку дотла! — распорядился Разделишин.

Крики женщин, плач детей, рев скотины — все смешалось с треском пожара и смрадным дымом. Через несколько часов от Елшанки остались обугленные бревна, вздувшиеся трупы животных и уныло бродившие по пожарищу уцелевшие женщины и дети. Случай помог Паше Горячкиной скрыться от расправы.

За день до налета карателей она получила письмо от больной родственницы и выехала к ней на хутор. Через три дня отряд полковника Разделишина с чехами и белоказаками ушел на Кустанай.

Виктор Словцов, братья Новгородцевы и часть арестованных усть-уйских казаков были отправлены в Челябинскую тюрьму.

Здесь Виктор Словцов и встретился с Ниной Дробышевой, которая шла по заданию подпольного комитета в поселок «Порт-Артур».

Глава 7

Над Звериноголовской светило ласковое весеннее солнце, заливало сверкающим теплом сосновые леса, пашни, березовые рощи.

Легкий ветерок приносил с полей еле уловимый запах свежих трав.

Лупан ходил хмурый. Задерживалась сдача хлеба. Однажды вызвал Евграфа из избы, чтобы не слышали бабы, сказал сурово:

— Седлай коня и езжай в Марамыш к главному партийному человеку. Скажи ему, что уполномоченный упродкома на поводу у богатых идет. Поблажкой занимается. У Силантия Ведерникова днюет и ночует. Бедноте ходу не дает.

Лошадь Евграфа с трудом вытаскивала ноги из липкой грязи и только на высоких местах, где было сухо, шла рысью. Над озерными камышами стоял неумолчный гомон птиц, в тихой заводи плескалась крупная рыба. От земли шел пар. Казалось, поля отдыхали, нежились под солнцем после суровой зимы. Кое-где на пригорках показалась первая зелень.

Евграф подтянул повод, приподнялся на стременах. Кругом лежали свободные от снега поля и луга. В далекой дымке яркого дня блестела водяная гладь Донков. За ними шли казачьи и мужицкие покосы.

«Придется часть лугов отрезать нынче донковцам, — подумал Евграф, — да и выпасами поделиться. Хватит всем…»

Еще зимой Евграф был избран председателем станичного исполкома.

Окинув еще раз, взглядом окружающую местность, Евграф стал поторапливать коня.

Отдохнув в станице Прорывной у знакомого казака, он только к ночи добрался до города.

Марамыш спал. Лишь в здании укома партии светился огонек, и, проезжая мимо, Евграф подумал:

«Разве заехать к Григорию Ивановичу. Похоже, что работает: отдохнуть человеку некогда».

На осторожный стук Истомина Русаков ответил:

— Заходите!

Евграф вошел, козырнул по военной привычке. Лицо председателя укома выглядело усталым.

— Садись, Евграф, рассказывай, как у тебя дела в Зверинке.

— Плохо, Григорий Иванович, упродкомовцы самовольничают. Уполномоченный пьянствует вместе с богатыми казаками, поблажку им дает. Вызывали на ячейку, куда там! — Истомин махнул рукой. — Наганом стал размахивать. «Я, говорит, подчиняюсь только своему упродкомиссару».

Русаков встал и прошелся по комнате:

— Комиссаром в упродкоме теперь Епифан Батурин. Уполномоченный из Зверинки отозван. Тебе, Евграф, придется помочь нам исправить зло, которое он там нанес.

Русаков подошел к Истомину вплотную и, положив руку на плечо, заговорил не торопясь:

— Видишь ли, Евграф, одни враги открыто идут с оружием в руках, другие прячутся под личиной друзей. И теми и другими руководит ненависть к молодой Советской республике. Нужно быть бдительным, во-время распознавать их замыслы, бороться с теми, кто мешает нам… — Григорий Иванович снова прошелся по комнате. — Когда вернешься домой, расскажи фронтовикам и бедноте, что списки плательщиков будут пересмотрены, — помолчав, неожиданно спросил:

— Как здоровье Устиньи Елизаровны?