Сын Зевса дышал часто и тяжело. Грудь его то вздымалась, то опадала, рука, приложенная к горлу, дрожала мелкой дрожью.
Наконец, он открыл глаза.
Прошу тебя, повтори, что ты рассказывал, — попросил он Ифита.
Царевич ответил:
Я не произнес ни слова, пока ты был в беспамятстве, Геракл. Но теперь я продолжу. Однажды утром Эврит увидел, что все его животные пропали — исчезли без следа! Он велел схватить пастуха. Старик сказал, что ночью к нему приходил ты, о Геракл, и похитил стадо!
— Вы наговорили на меня! — повысил голос силач. — Меня не было в ту ночь на острове, ведь мы сразу отбыли с Иолаем в Калидон!
Ифит развел руками.
Я тоже не верил, я и до сих пор не верю, — поправился царевич, увидев, как хмурится Геракл. — Но старик пастух сказал, что ясно видел тебя в ту ночь и ни с кем не смог спутать!
Внезапно Геракл почувствовал очередной приступ безумия, гораздо сильнейший и страшный, чем все остальные. Сын Зевса не мог воспротивиться припадку, он просто не осознавал, что делает.
Неистовый гнев овладел Гераклом. Он зарычал и бросился на ничего не успевшего сообразить юношу. Как беззащитного младенца, схватил Геракл царевича Ифита и высоко поднял его на вытянутых руках.
Остановись, Геракл! — завопил Иолай и принялся молотить потерявшего рассудок друга кулаками по груди. — Ифит пришел, чтобы доказать твою невиновность!
Я твой друг, о Геракл! — в ужасе кричал царевич. — Остановись, боги никогда не простят тебе твоего неправедного гнева!
Но не слушал никого Геракл. Красная пелена застилала ему глаза, в его воспаленном мозгу была только одна мысль: довольно! Хватит терпеть унижения этого подлого Эврита и его на первый взгляд вежливого и предупредительного сына! Все они на одно лицо — ведь яблоко от яблони недалеко падает! Да будь проклят Ифит вместе со своим отцом!!!
Геракл наклонился над пропастью и разжал руки.
А-а-а-а!.. — закричал Ифит. Его пальцы попытались зацепиться за ограду, но это длилось только одно мгновение, и сын Эврита стремительно полетел на дно пропасти.
Из груди Иолая вырвался нечленораздельный крик. Он лихорадочно рванулся вперед, по пояс высунулся за перила ограды и вытянул руку, но Ифит уже летел в пропасть.
Слезы навернулись на глаза Иолая. Он бессильно следил за удалявшейся человеческой фигуркой, пока она не разбилась о дно пропасти.
Иолай закрыл глаза и зажмурился изо всех сил. Разум его отказывался верить в реальность происшедшего, однако неумолимая память возвращала видение нескольких прошлых мгновений: ужас, застывший в глазах Ифита, его дикий крик, рычание потерявшего рассудок Геракла…
«Боги всему свидетели, — подумал Иолай, — но почему они допустили это, почему?»
Слезы брызнули из глаз Иолая и он вторично закричал. Эхо отозвалось на этот крик.
Вдруг из дома выбежала встревоженная Деянира.
Что случилось, почему ты кричал? — спросила она у Иолая.
Иолай подскочил к молодой женщине, осторожно, но твердо принуждая ее снова зайти в дом:
Ничего, ничего! Все в порядке, Деянира. Просто я поспорил немного с твоим мужем, но это, поверь, наше мужское дело!
Но почему на твоих глазах слезы? — настаивала Деянира. — Что тебе сделал мой муж?
Перестань, Деянира! — уже резко ответил Иолай. — Твой муж сам расскажет тебе все, если захочет! А теперь оставь нас, ведь тебе надо думать о твоем ребенке, тебе необходим покой!
Иолай указал женщине на ее выпирающий живот.
Насилу успокоив взволнованную Деяниру, юноша вернулся к Гераклу. Тот все еще стоял, наклонившись над пропастью. Глаза его были закрыты, казалось, Геракл о чем-то сосредоточенно думает.
Взгляд Геракла внезапно принял осмысленное выражение. С ужасом теперь взирал несчастный на дело рук своих: на дне пропасти лежало маленькое скрюченное тело Ифита.
О Зевс! — прошептал силач и опустился на колени.