Рождение легиона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– «Аааааа!» – взвизгнув, я попыталась было сорваться с места, но тяжелое копыто плотно, хотя и довольно аккуратно, притиснуло меня к полку[20], распялив на нем, словно бабочку на иголке. Тяжело дыша, я повернула голову, чтобы встретиться взглядом с желтыми глазами Графита, с улыбкой рассматривавшего мою перепуганную мордашку.

– «Ну и рожица у тебя, Скрапс!» – весело фыркнул черный мерзавец, отпуская испачканное в желтой мази копыто – «Я уж и забыл, как ты здорово умеешь пугаться».

– «Б-болван! К-кретин!» – взвизгнула я, подскакивая на месте и лихорадочно заворачиваясь в сорванную с лежака холстину и с испугом глядя на стоявшего передо мной черного жеребца. Первый испуг уже прошел, и мне захотелось немного поиграть, поизображав из себя беспомощную жертву и теша самолюбие пегаса – «Ты… Ты меня напугал!».

– «Извини Скраппи, ничего не мог с собой поделать. Ты и вправду так прикольно пугаешься» – весело оскалился Графит, подходя вплотную ко мне, и присаживаясь на деревянный пол рядом с лежаком – «Ну, и где же мои обнимашки?».

– «Болван» – помимо своей воли, улыбнулась я, скидывая с себя перепачканную ткань и кладя передние ноги ему на шею – «А обнимашки – обнимашки… ВОТ ОНИ!».

С веселым вскриком, я толкнула расслабившегося пегаса назад, прямо в расположенную за ним бочку, в которую тот не замедлил свалиться, подняв тучу брызг. Утопленная в пол, она была достаточно велика, чтобы в ней поместились сразу двое пегасов, даже если одна из них прыгает в бочку с разбега, приземляясь прямо на ошарашенного своими действиями жеребца.

– «Что, думал, можешь безнаказанно трогать кобылку за всякое, мммм?» – прожурчала я, подныривая и прижимаясь к боку черного пегаса, оказавшись прямо под его передней ногой – «Потрогал, помассировал, а поцеловать?».

«Ой, кажется, это я поторопилась» – успела подумать я, мгновенно оказываясь в кольце крепких ног, притиснувших меня к черной, лохматой груди. Горьковатый запах старого табака, знакомый мне с самого начала нашего знакомства, мощной волной ударил в мой нос, и не успела я опомниться, как мягкие, нетерпеливые губы черного жеребца уже впились в мою мордашку. Комната вокруг поплыла, исчезла бочка, неяркий фонарь, и мазь, оставив только запахи ромашки, плеск воды и наши прижавшиеся друг к другу тела, нетерпеливо хватающие, впивающиеся друг в друга жадными губами. Отдышавшись, я пришла в себя в объятьях любимого, крепко сжимающего мою разомлевшую от нежданной ласки тушку.

– «Я очень скучала по тебе, милый» – счастливо вздохнув, я умастилась поудобнее, обнимая перепачканного мазью пегаса, только сейчас понимая, как же мне не хватало этого ощущения – «Целый год… Я думала, что не выдержу и брошу все, лишь бы быть с тобой».

– «Знаешь, каждый раз, получая от тебя письмо, я хотел наплевать на все нормы и приличия, бросить службу в патруле и заявиться в Обитель, забрав тебя оттуда» – совершенно серьезно сказал Графит, крепко прижимая меня к себе – «У меня сердце кровью обливалось, когда я узнавал о том, как тебе доставалось во время обучения, а уж когда Медоу мне рассказал о том, как закончилась ваша «давилка» я вообще едва не сорвался!».

– «Медоу? А он-то тут причем?» – удивилась я, смывая с себя липкую желто-зеленую цветочную гадость – «Этот здоровяк ведь в сотне дворцовых стражей служит, или уже нет?».

– «Служит, конечно. Но его подвинули на освободившееся место, и он давно уже вовсю щеголяет шлемом опциона. А у заместителя командира сотни есть множество способов проворачивать интересующие его дела, а уж если это заместитель командира дворцовой сотни, да еще и обладающий широкими знакомствами Медоу… В общем, сама понимаешь – у меня была информация практически из первых уст».

– «Значит…» – нахмурившись, я постаралась переварить полученную информацию и с подозрением уставилась на лениво плещущегося в воде пегаса – «Значит, мне помогали? Облегчали службу?».

– «Нет-нет, ничего подобного. Все, чего ты добилась, получено тобой твоими и только твоими силами. Я даже малость струхнул, когда узнал, что ваш десяток определили к Шейду – этот маньяк известен на всю Обитель умением обламывать даже самых способных претендентов, но Медоу был неумолим. Сказал, что либо ты добьешься своего – либо осознание того, что мы чем-то тебе помогли, сломает тебя на всю оставшуюся жизнь. Поэтому мне оставалось только ждать – и надеяться. И я очень скучал» – застывший в одном положении Графит как-то подозрительно замялся и кажется, переместился, немного отстраняя от меня свой круп – «Очень… скучал».

– «Кхм… Я уже поняла» – сидеть вот так, обнявшись, было необычайно хорошо, но постепенно поднимающийся уровень воды, вкупе с ощущением чего-то твердого, давно уже упиравшегося в мой круп, намекнули мне на то, что все хорошее рано или поздно заканчивается. Вздохнув, я принялась выбираться из бочки и вытираться, не желая смущать перевозбудившегося пегаса. Мурлыча себе под нос какую-то строевую песенку, я выгибалась, широко расправляя крылья, высушивая на них каждое перо и насухо протирая шкурку. Вытягивая ноги и выгибая дугой хвост, я с наслаждением проходилась жестким, мохнатым полотенцем по своему телу, тщательно вытирая каждый его сантиметр, не пропуская ни единого кусочка влажной, лохматой шкурки. Разомлев от купания, массажа и поцелуев, я совсем забыла, что нахожусь в комнате не одна – обернувшись, я увидела обалдевшие глаза Графита, взиравшего на мои упражнения с широко расставленными крыльями, едва ли не выпихивавшими его из бочки и судорожно прикрывавшегося передними ногами. Смутившись, я завернулась в полотенце и выскочила из подвала вон, в тепло домашнего очага, слыша несущийся вслед долгий, разочарованный стон.

– «И что, они тебя просто выставили?» – нахмурившись, вопросил Дед, зорко рассматривая меня из-под своих, ставших еще более густыми за время моего отсутствия, бровей – «Объявили, что ты свободна, ничего не объяснив?».

– «Ну, внешне все было довольно пристойно» – призналась я, с удовольствием намазывая на треугольный кусок хлеба толстую полоску малинового джема. Признаться, я несколько скучала по мягким, сытным кускам теплого батона, которого здесь, в будущем, делать просто не умели, но после Обители я вряд ли еще когда-нибудь смогу пожаловаться на качество еды – «Финальные зачеты по физической подготовке я сдала неплохо. Кое-какие – даже хорошо. Разго… кхе-кхе… усмирение и контроль толпы, допросы, разведка, охрана городов пошли на ура. На копье только едва не запоролась, в атакующей десятке подвернулся какой-то очень шустрый малый, так он меня чуть не…».

– «Ага, ага. Наверняка, эти тренировочные копья очень неприятно бьют своими шарообразными набалдашниками, когда попадают по доспеху» – намекающее прервал мои излияния Графит, ужинавший с нами и внимательно следивший за разговором и периодически затыкая мой ставший сегодня чересчур болтливым рот – «Иногда молодые бойцы стремятся показать себя с лучшей стороны, вы же знаете…».

– «Это точно, как же не знать!» – распушил густые усы Дед, довольный, что вновь может предаться воспоминаниям о боевой молодости, и, похоже, пропустивший мимо ушей мои оговорки – «Но если ты сдала все, что требовалось – почему же они отправили тебя домой?».

– «Не знаю. Правда, не знаю» – я отложила ложку, уже успев основательно измазаться в любимой малине, и грустно положила голову на стол – «Они сейчас где-то там, в Об…Кхм… В облаках, изучают какие-то вещи, которые явно пожелали оставить для меня тайной. Конечно, была торжественная церемония, на меня нацепили доспехи, выслушали мою присягу Госпоже, после чего торжественно нарекли меня стражем».

– «И все?» – кажется, такая простота обескуражила даже Графита – «И не было никакой пирушки, ни церемонии вручения оружия – ничего?».

– «Нет. Поэтому я и считаю, что меня просто выпихнули вон» – я вновь грустно покачала головой, перекатывая носом чашку с одного бока на другой – «И вот я здесь – бедная, голодная, холодная… Не повезло ж вам с дочерью».

– «Не вини себя, дочка» – бабуля ласково погладила меня по голове, в то время как Дед проворчал что-то ободряющее – «Нам нужна ты, а не какой-нибудь диплом или наградное оружие, или что-то там еще. Теперь ты дома, и что бы ни случилось – никто не сможет нас разлучить».

– «Угу…».

– «А с чего ты решила, что ты вдруг стала бедной?» – спросил меня Графит, хитро щурясь на меня с другого края стола – «Ты вроде бы утром приехала, да?».

– «Поезд пришел с утра» – уклончиво ответила я, стыдясь признаваться в том, что я еще долго бродила по городку, не решая показаться на глаза приемным родителям и недоумевая по поводу столь странного вопроса – «А к чему это ты клонишь?».

– «Да так…» – беззаботно отозвался черный пегас, помогая Бабуле собирать грязную посуду – «Думается мне, не сегодня, так завтра тебя ждет интересный сюрприз…».

«Сюрприз. Я ненавижу сюрпризы» – сумрачно думала я, поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж дома. Одна из стен этажа отсутствовала, замененная на дощатую перегородку, за которой находилась недостроенная комната, пристроенная ко второму этажу дома на манер балкона. Весной, лишь только сойдет последний снег, строительные работы возобновятся, и уже к лету Дед рассчитывал порадовать нас новой, большой и светлой комнатой. Кажется, старый хитрюга что-то задумал, иначе с чего бы ему так коситься в мою сторону? Меня же вполне устраивала моя маленькая, пеналообразная комнатка, расположенная под самой крышей дома. Вещей, для хранения которых мне могло бы потребоваться большее помещение, у меня не было – весь мой нехитрый скарб составляли практичные, легкозаменяемые вещи вроде старого рюкзачка, порванной веревочной сбруи для переноски тяжелых грузов, старенькой желтой куртки, глядя на которую, я вспоминала парочку неугомонных земнопони из Хуффингтона. Прочие же мелочи легко помещались в обычный полотняный кошель.

Шагая вверх, я внимательно разглядывала дом, стремясь увидеть, почувствовать изменения, произошедшие с ним за прошедший год. Выстроенный в традиционном, «пряничном» стиле, во времена людей носившем гордое название «фахверк», дом был невелик. Его темные деревянные балки, образовывающие выступающий наружу каркас, за годы лишь стали крепче, усохнув до твердости камня, и я с удовольствием останавливалась, чтобы провести копытом по твердым, коричневым костям дома. Промежутки между брусьями были заполнены дощатыми перегородками, образовывающими стены, полы и даже крышу дома, собранную из положенных внахлест досок, укрытых густым слоем соломы. Выданный нам нежилым, за год дом украсился многочисленными полочками, шкафчиками, комодами и прочей самодельной мебелью, которую любил мастерить на досуге дед. Положенного по эквестрийскому закону пенсиона вполне хватало на жизнь двум пожилым пони, и старик полюбил возиться с деревом, выстругивая и мастеря обстановку для всего нашего дома. Я улыбнулась, вспоминая, с какой гордостью он показывал мне обновления интерьера, и как приятна была ему моя безыскусная, восторженная похвала.

Поднявшись на второй этаж и пройдя недлинный коридор, я подошла к двери своей комнаты, но задержалась на ее пороге. Мое внимание привлек лучик лунного света, прорывавшийся под временную дверь в перегородке, вскоре долженствующей стать стеной в новую комнату. Подкравшись, я приоткрыла скрипнувшую дверцу и вышла на большой балкон, заваленный досками и сложенным в штабеля брусом, предназначенным для продолжения строительства. Черный пегас, завернувшись в легкое одеяло, неподвижно сидел на краю площадки, задумчиво глядя на восходящую луну.

[20] Полок – деревянный лежак в бане.