Евгений Шварц. Хроника жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это трудно объяснить. Здесь задачи перед авторами были очень сложные, тут было и действие времени… Пьеса несколько приподнята, и поэтому, несмотря на то, что материал внешне реалистический, он приподнят поэтически, и естественно, что люди с гордостью говорят о своих традициях. Ложь я очень хорошо чувствую и глубоко убежден в том, что этого как раз здесь и не было. Все мы с волнением слушали эту пьесу. Ощущение времени — сегодняшнего дня и прошедшего времени, которое продолжает жить в сегодняшнем дне, с моей точки зрения, в пьесе было достаточно убедительно.

Я не хотел говорить, но в некоторых случаях нужно преодолевать свое отвращение к публичным выступлениям. Я говорю «с отвращением», потому что труднее доказать, что то, что мне понравилось, действительно хорошо, но поверьте мне — здесь нет никакого желания лишний раз столкнуться с критиком, а глубокое убеждение человека, который работает добросовестно, что это некоторый этап на том трудном пути, по которому мы все идем в меру наших сил и возможностей, и что это настоящее произведение искусства, а настоящее произведение искусства живет. А к тому, что живет, нужно относиться как к живому существу, и то убийственное отношение, которое было в статьях наших критиков, создает нездоровую атмосферу, потому что серьезного разговора не получается. Когда на ваших глазах избивают человека, то вы не занимаетесь тем, что завязываете ему галстук, а стараетесь привести в чувство.

А затем нужно поговорить о методах. Солидаризироваться со статьей Дрейдена невозможно, потому что это сплошные выкрики и окрики. Три дня после этой статьи я ходил как заржавленный, хотя ко мне она никакого отношения не имела. То же самое и остальными статьями. Это вносит ту нездоровую атмосферу, которая никакой критике не оставляет места. Вот почему нужно говорить о критике».

И всегда он «преодолевал отвращение к публичным выступлениям», когда сталкивался с несправедливостью обвинений.

IX. ЭПИСТОЛЯРНЫЙ РОМАН

Келломяки, Наташа и ее семья, долги, «Каменные братья»

Драматургия была не единственным жанром, в котором работал Евгений Шварц. Как мы уже знаем, он писал стихи, сказки и бытовую прозу, вел дневник и писал «Ме»(муары). И не раз он говорил, что не следует отказываться ни от чего, о чем тебя просят, и стараться все делать хорошо и даже отлично. А иной раз, когда его спрашивали: «Над чем сейчас работаете, Евгений Львович?», отвечал: «Пишу все, кроме доносов».

Раньше Шварцы только снимали дачу в Келломяках, с осени сорок девятого года они наконец взяли в Литфонде домик в долгосрочную аренду. Наташа в Москве. Ждет ребенка. Чуть ли не два раза в неделю они обмениваются письмами. Если вдруг происходит какая-нибудь задержка, Евгений Львович впадает в беспокойство.

Он подробно описывает жизнь в Комарове, сообщает, над чем работает, кто приходит в гости и прочие мелочи. Вероятно, поэтому в этот период очень мало в «Амбарных книгах» дневниковых записей. А быть может, написав письмо Наташе, ему было неинтересно повторяться в тетради. И эти письма становятся своеобразным дневником бытия Шварцев.

А быт достаточно однообразен. Неспешное писательство, когда никто не подгоняет, малочисленные гости, безденежье, прекрасная финская природа. К тому же в этих письмах — все его литературные штудии этого странного времени. В том числе о тех, о которых мимоходом уже шла речь. А «странное время» — это потому, что в этот период — с сорок девятого по пятьдесят второй — у него ничего не написалось своего цельного, не печаталось, кроме «Первоклассницы», и не шло, кроме «Снежной королевы».

В эти годы ему приходилось осваивать новые жанры. И о них появляются кое-какие сведения в письмах. Но из всего писавшегося тогда, наиболее важными для него станут две работы, одну из которых — «Медведя» он все ещё продолжал дописывать и переделывать, а вторую — «Василису-работницу» («Каменные братья») он ещё только начинал сочинять. «Обыкновенным чудом» и «Двумя кленами» эти пьесы станут чуть позже.

Итак, письма-дневник:

24/VIII — 49: «…Чувствую себя отлично. В Келломяках идет ремонт, заново красятся стены, полы, чинится крыша и, если все будет благополучно и врачи позволят, мы переберемся к 1-му сентября туда. На этот раз с домработницей, потому что Кате ничего нельзя будет делать очень долго, даже если окажется, что инфаркта не было…

…Если это не затруднит Олега, то я попрошу его помочь мне в получении денег. Пусть он позвонит из своего издательства в мое. В Детгиз… Пусть Олег попросит к телефону Галину Владимировну Карпенко. Ей Олег пусть скажет следующее: «Здравствуйте. Я звоню по поручению Евгения Львовича Шварца. Он просил меня узнать: перевели ли ему деньги за второе издание «Первоклассницы»? У него жена захворала, и деньги крайне нужны. Ага. Ах вот как. Ну, ну. Я передам. И ещё Евгений Львович интересовался, как с книгой «Наш завод». Ага. Ах вот оно что. Ну, спасибо. Я напишу ему». Вот и все. Если Карпенко в отпуску, то пусть Олег попросит к телефону Эсфирь Михайловну Эмдем. Если и её нет, — то все вышеизложенное пусть передаст секретарше отдела. Это отдел младший школьный и дошкольный…

…Я пишу сейчас сразу две пьесы — для МТЮЗа и Центрального детского театра. Для МТЮЗа переделываю «Сказку о храбром солдате», которая была написана для кукольного театра, а для Центрального детского сочиняю новую сказку. А они и не знают об этом! Я ведь с прошлого года решил работать без договоров. Чтобы не торопили. Впрочем, если зажмет с деньгами, то от этой системы придется отказаться…».

А четырьмя месяцами ранее — 6 апреля — Евгений Львович двумя строчками рассказал в дневнике, как получился «Наш завод»: «Во время пребывания своего в Келломяках я написал книжку «Наш завод». Фрэз будет моим соавтором по этой книжке. Он приезжал дважды. Один раз жил в Доме творчества, раз — в городе, ко мне только ездил». То есть, не ахти какую книжку написал Шварц, но его, вероятно, продолжала мучить мысль, что Фрэз не стал его соавтором по «Первокласснице», хотя тогда помощь его писателю была более существенна. А тут Евгению Львовичу удалось склонить режиссера к компромиссу и стать его соавтором. Теперь, решил Евгений Львович, они квиты.

«Наш завод» Детгиз выпустит в этом же, сорок девятом, году тиражом 45 тысяч экземпляров и благополучно почиет с миром.

15.9.49: «…Очень жалко, что ты не решилась приехать. Погоды тут стоят удивительные. Я каждый день купаюсь. Впрочем, кроме меня, никто на это не отваживается. Лежат на солнышке, а в воду не лезут. Так что, когда я отправляюсь в воду, то все, как змеи, поднимают головы и следят за мной, пока я не вылезу и не оденусь. Наверное, осуждают.

Переехали мы сюда шестого, как и предполагали… Очень похорошел садик… Вчера купили навозу (подумай только, на что деньги идут) — за 25 рублей воз… Вообще говоря, здесь очень хорошо и, главное, Катя сказу тут поправилась. Я тоже чувствую себя отлично. Работаю пока что с прохладцем. Виной тому небывалая погода. Сядешь за стол и жалко терять возможность побродить по лесу или по морю. А к вечеру до того находишься, что в голове одно желание — поспать. Но все-таки делаю кое-что…

…В Москве постараюсь быть в октябре. Попроси, пожалуйста, Олега ещё раз позвонить в Детгиз… Прости, что задерживаю тебе деньги. Переезд, ремонт, то, сё, а Москва не шлет гонорары!».

24.9.: «…Я послал Юре Герману подробное объяснение, как пройти к вам. Он обещал зайти. Был ли он у тебя? Он в настоящий момент живет в гостинице «Москва», № 1043.

Я плотно засел за пьесу для Центрального детского театра. Хочу повезти пьесу сам. И как можно скорее, по возможности в октябре. Очень я скучаю без тебя. Если с пьесой что-нибудь застопорит — все равно постараюсь непременно побывать в Москве… Пиши мне, Натусенька, пожалуйста. Когда нет от тебя вестей — нет и покоя. Если нечего писать, — пиши коротко. Но только чаще…».

21.10.: «Дорогая моя доченька, прости, что не сразу тебе отвечаю, — сижу, не вставая, над пьесой, о которой тебе писал. А кроме того мы вместе с Германом собираемся писать для Ленфильма сценарий. Комедию об автомобилистах. Денежные дела этого года меня напугали. На одно издательство, очевидно, рассчитывать нельзя. Деньги они перевели (50 % — как сухо сообщает бухгалтерия) — только после того, как я сам позвонил им по телефону. А почему 50 %, когда мне давно уже причитаются все сто? Словом, деньги ушли на уплату долгов, так что вам, дети, придется ещё немножко подождать. Я вот-вот разбогатею всерьез. И за эту пьесу, и за сценарий платят скорее, чем за книжки, как показывает опыт. А кроме того вернулся в Москву и начал с 22-го октября играть «Снежную королеву» московский Театр драмы и комедии. Так что и авторские мои скоро придут в порядок.

Материал для сценария подбирается интересный и веселый. Думаем и придумываем комедию с удовольствием. А пьесой я, дочка, пока совсем доволен… Мой приезд зависит от того, когда я кончу пьесу. А пока пишется она не с той быстротой, к которой я привык. Страшно портить. До сих пор сижу за первым актом. День проходит интересно, как всегда, когда работа двинулась… Мое открытие, что природа существует не только летом, а во все времена года, — продолжает ежедневно подтверждаться… В лесу сейчас необыкновенно хорошо, и после каждой прогулки у меня ощущение, как после важного разговора. Море и не думает замерзать. Почки продолжают наливаться. В чем дело?..

Я очень без тебя скучаю…».

Не шли поспектаклевые и за кукольные постановки. В сорок восьмом не стало Савелия Наумовича Шапиро. Без него спектакли разваливались. Их очень редко включали в репертуар. И когда главным режиссером Большого кукольного театра был назначен М. М. Королев, он 3 апреля 1950 года обратился в «Театральный отдел Управления по делам искусств Ленгорисполкома тов. Юрскому Ю. С.» с «Докладной запиской», в которой просил разрешения изъять из репертуара ряд старых спектаклей. И первые три из перечисленных принадлежали перу Евгения Шварца: «Волшебники», «Сказка о храбром солдате» и «Сказка о потерянном времени», т. к. «эти спектакли уже давно перестали эксплуатироваться. Первые два оттого, что пересмотрены зрителями и не посещаются, остальные — некачественные».

29 апреля театр получает ответ: «1) Спектакли «Волшебники», «Сказка о потерянном времени» (…) снимать с репертуара не разрешается. (…) 3) О спектакле «Сказка о храбром солдате» Управление решит после его просмотра. (…) Начальник управления по делам искусств Исполкома Ленгорсовета Загурский».

Накануне нового театрального сезона, 11 августа, на очередном Худсовете театра третьим пунктом повестки дня рассматривался вопрос «о спектаклях «Сказка о храбром солдате», «Сказка о потерянном времени» и «Мастер на все руки»…».

Из протокола:

«Королев: Есть спектакли, качественно низкие и отслужившие свой срок… Они дискредитируют наш театр. У меня предложение снять их.