Смерть предпочитает блондинок: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Муж Елены Палны, пузатенький дядя Жора, вскоре пришел с водой, поддержал Машу и помог ей подняться. Внизу на площадке толпились разбуженные криком жители дома.

У Маши кружилась голова и подгибались ноги. Подташнивало. Она отперла свою дверь и включила свет в коридоре. В комнате упала в кресло, достала из сумки мобильник и попыталась набрать номер магазина Жанны.

Магазин был уже закрыт, только длинные гудки гукали в трубке один за другим. Маша хотела сообщить кому-то из начальства или охраны магазина, что с Жанной случилось несчастье и чтобы им помогли.

Жанна дала ей телефон магазина, чтобы в случае чего Маша могла ее найти. Мобильный Жанны и телефонный номер магазина, больше ничего она не знала. Маша бросилась к телефону и набрала 09, затем, давясь слезами, узнала номер лобби отеля, при котором был магазин, дозвонилась на вежливое лобби, где ее переключили на службу охраны, долго просила номер начальника охраны. В конце концов не выдержала, расплакалась и, всхлипывая, рассказала все: что Жанна лежит в крови, что она — ее соседка и что им нужна помощь.

— Не плачьте, девушка, успокойтесь, мы немедленно сообщим владельцам и их службе безопасности, — ответил дрогнувший мужской голос. — Спасибо, что вы сюда позвонили. — И голос сменился гудками.

Во дворе завыли сирены милиции и «скорой».

Два часа спустя измученная Маша сидела у себя на кухне, поила горячим чаем Арину, менеджера магазина, в котором работала Жанна, и Василия Иваныча, начальника службы безопасности их компании.

Жанну уже увезли — Маша хотела поехать с ней, но примчавшаяся ночью из Беляева Арина мягко ее удержала, попросила поговорить еще с Василием Иванычем. Опергруппа во главе с уполномоченным Сонных уже обстоятельно пообщалась с Машей.

— Ты не волнуйся, я дам тебе адрес и телефон, и мы вместе навестим ее, как только разрешат, — мягко и строго выговаривала ей Арина. — С Жанной все будет в порядке, а у Василия Иваныча есть разговор.

Василий Иваныч был лобастый мужчина с широкими плечами, напряженным и внимательным взглядом.

Маша еще раз рассказала ему все, что знала: как они накануне недолго и невесело пили чай, как она испугалась, что в метро теперь ходят маньяки и режут женщинам волосы, как провела сегодняшний день и вернулась домой очень поздно, как ей хотелось показать подруге свой новый плащ и что в глазке двери Жанны не горел свет.

— Ты не заходила в квартиру? — Глаза Василия Иваныча пробуравили ее еще раз.

— Я закричала и упала в обморок от вида крови, у меня гемофобия, — пояснила Маша.

— Что-что? — не понял Василий Иваныч.

— Я боюсь вида крови. Очнулась на руках у Елены Палны.

— Но в квартиру ты не заходила?

— Нет, там же в коридоре лежала Жанна! Я упала прямо у дверей, на лестничной площадке.

— А Елена Павловна или ее муж, они заходили?

— Думаю, что нет. Елена Пална откачивала меня, а дядя Жора вызывал милицию и скорую. Он никого не подпускал даже к площадке.

— Ты знала, где Жанна хранит свои украшения?

— Василий Иваныч! — укоризненно встряла Арина.

— Знала. Она их хранила в такой черной шкатулочке, а шкатулочка всегда стояла у нее на кухне, на столике перед телевизором. Я их сто раз рассматривала. И мерила. Я же все рассказала уже, — с вызовом ответила Маша.

— Хорошо, — отреагировал Василий Иваныч.

Когда приехала опергруппа, выяснилось, что украшения Жанны вместе с коробками и документами на них, ее кошелек с деньгами и кредитными карточками пропали.

— Как же теперь Жанна будет жить? И Данька? У нее же ничего не осталось, — спросила Маша.

— В банк я уже позвонила, кредитки заблокированы, — сообщила Арина, глядя на подавленную Машу. — У них круглосуточная служба на такие случаи. Но у нас как раз сегодня была…

— Арина, — укоризненно встрял Василий Иваныч.

— Так что же, выходит, Жанну ударили, чтобы ограбить? — Маше стало невыносимо тяжело. Голос ее зазвенел, готовый сорваться в слезы. — Это все из-за денег?

— Пока неясно, Мила, — ответил Василий Иваныч, и стало понятно, что он очень устал за этот бесконечный день.

Маша не стала его поправлять — вообще она терпеть не могла, когда ее называли чужими именами, но сейчас у нее не было сил на возражения.