Хитрый Тычина отвечал, потупившись, что ещё никак не решил.
По отъезде гостя, он напустился на Катрю за вмешательство не в своё дело. И первый раз в жизни она возражала ему ласково.
– Ты повредила мне, – кричал он, – я этого недаром боялся!..
– Тише, милый! – говорила она, стараясь обнять его. – Честное слово, я ничего… Всё равно, они дадут тебе – что запросишь…
Она так крепко и жарко целовала его, что он перестал, наконец, сердиться.
Конец июля. Рано встал Тычина и, пощёлкивая пальцами, ходил по залу. Он ждал Катрю к завтраку и хотел ей предложить ехать вместе в город. Дело с Пьеро уладилось, и сегодня у нотариуса назначено свидание для составления крепостного акта. «Катря будет рада получить на булавки сотню-другую», – думал Тычина.
Завтрак простыл, Катря не выходила. Тычина тревожно посмотрел на часы и пошёл на Катрину половину. Он разбудил Катрю, и она, сверх обыкновения, не рассердилась: открыла глаза, жмурясь на полосу золотого света, падавшую из полуотворённой двери, и как-то испуганно улыбнулась. Володя присел на постель и объяснил, зачем пришёл. Но Катря покачала головой.
– Нет, не поеду.
– А тебе покупки надо? – сказал он.
– В Киеве куплю. В Киев поеду.
Он помолчал.
– Уходи, мне спать ещё хочется, – произнесла она и повернулась к нему спиной.
Он обнял её.
– Перепёлочка!..
– Ах, оставь!
В её голосе задрожали слёзы.
– Завтрак простыл, – сказал он.
– Ну, и отлично. Ни свет, ни заря завтрак! Поезжай, а то опоздаешь.
– Какая у тебя тоненькая талия, Катря! – заметил Володя.
Ответа не последовало.
Он вздохнул, робко поцеловал её в плечо и вышел.
Возвратился Тычина из города поздно, с саквояжем, туго набитым бумажками. Погода переменилась, дождь лил весь вечер, и Тычина промок. Несмотря на то, что с ним было много денег, он приехал не в духе. Широко шагал он по залу и ругал погоду, в ожидании рюмки водки и ужина.
– А барыня? – спросил он у горничной, когда та вошла.
– Катерина Ефимовна уехали, – отвечала горничная.
Тычина остановился, ошеломлённый.
– Как? Куда?
– В Киев, чи що…
– А!
Он опять зашагал.
– Не утерпела! – говорил он вполголоса. – И на какие деньги? Что за женщина!..