Опешивший от такой наглости судья увидел, что к хвосту ослика розовой ленточкой привязан листок мятой бумаги.
Послания судье Бао доставляли всякими способами, зачастую весьма необычными, но ТАКОГО в его практике еще не случалось!
Тем не менее судья быстро пришел в себя и поспешил отвязать записку от ослиного хвоста.
Писавший явно торопился, иероглифы ложились на бумагу неровно, да и сама бумага оставляла желать лучшего, так что выездной следователь с некоторым усилием разобрал:
«Пытались — значит, все-таки не арестовали», — отметил судья.
Но кто и за что пытался арестовать безобидного отшельника, который вообще никогда не лез в мирские дела?
Выездной следователь терялся в догадках, стоя посреди двора, и пока не спешил последовать совету своего друга.
Он даже не заметил, куда исчез ослик-гонец: вот только что стоял он задом к судье и помахивал хвостом — и вот его уж нет, а совершенно сбитый с толку Ли закрывает створки ворот.
Впрочем, полностью закрыть ворота слуге не довелось: на улице послышался быстро приближающийся грохот колес, и во двор влетела повозка.
— Беда, господин! — крикнул возница (не побоявшийся в свое время доставить судью Бао к земным границам ада Фэньду). — Смута в городе! Гвардейцы Чжоу-вана взломали войсковую государеву житницу, и теперь принц раздает рис своим солдатам в счет невыплаченного жалованья!
— Это дело принца Чжоу и областных властей, — пожал плечами выездной следователь.
— Но это еще не все, мой господин! Люди Чжоу-вана захватили городское казначейство, сам казначей арестован, и начальник уезда господин Цзинь Нань — тоже! Говорят, якобы за растраты и эти... как их?..
— Короче! — прервал слугу судья Бао, постепенно осознавая, что даос был прав и ему лучше поскорее убраться из города вместе с семьей.
— Говорят, командующего правительственными войсками, господина Чи Шу-чжао, тоже хотели арестовать, но он успел уйти из Нинго с большей частью гарнизона!
— Старого вояку не проведешь! — пробормотал судья.
— Прошу вас, господин мой, уезжайте — не ровен час...
— Пожалуй, ты прав. — Судья наконец принял решение. — Эй, Ли, помоги Паню разгрузить овощи с повозки — да не несите в кладовую, времени нет, прямо тут во дворе и ссыпайте! А ты, Мэйнян, — обернулся он к служанке, стоявшей позади и слушавшей с открытым ртом, — закрой рот и беги в дом, пусть женщины собираются сами и помогут одеться Старшему Вэню! Но быстро, быстро!..
Они почти успели — просто громкий требовательный стук в ворота успел раньше.
— Может, не открывать, мой господин? — неуверенно спросил возница Пань, одновременно кладя руку на черенок лопаты.
— Открой, — спокойно приказал выездной следователь. — И положи лопату — или ты хочешь лишиться головы?!
Солдат было трое. Ими предводительствовал красный и едва не лопавшийся от спеси тунлин, которого судья Бао сразу узнал: именно он чуть больше недели назад поносил Чжоу-вана на площади Двух Рыб и призывал самим взять то, что принц не хочет отдавать добром.
— Это ты — подлый мятежник и заговорщик Бао Лунтан, до сего дня занимавший в Нинго должность судьи?! — По-прежнему корявый и немытый палец тунлина уперся в грудь достойного сянъигуна.
— Я — Бао Лунтан, чиновник третьего ранга, по велению Сына Неба — судья города Нинго, пожалованный титулом Господина, Поддерживающего Неустрашимость, — четко и раздельно выговорил выездной следователь в лицо несколько опешившему тунлину...
И не выдержал, побагровел, сорвался на крик:
— И только во власти правителя области или самого Сына Неба сместить меня с этой должности и предать суду!
Тунлин невольно отшатнулся, но тут же взял себя в руки и осклабился:
— Это ты расскажешь палачу в пыточной или сиятельному Чжоу-вану, если будешь допущен к нему! Взять его!
Судья Бао не сопротивлялся.
С достойного сянъигуна сорвали пояс вместе с висевшей на нем печатью, а также чиновничью шапку, руки скрутили за спиной, на шею накинули веревку и вывели со двора под безысходный вой женщин и угрюмые взгляды слуг.
Так его прогнали почти через весь город, и всю дорогу судья смотрел в землю, потому что ему было невыносимо стыдно. Его, уважаемого человека, ведут со связанными руками и веревкой на шее, как последнего преступника!