— …вот я и хотела спросить, Олег: может такое быть? Ну, о чем написал Володя?
Назвался сэнсеем, полезай в кузов! Мне небось она таких вопросов не задает. Хотя сейчас Олег скорее всего ответит то, что ответил бы и я.
— Раньше я бы сказал вам, Оленька: нет. Не может. Но после событий последних двух недель… Не знаю. Может быть, мир вывихнул сустав. А может — это все цепь дичайших совпадений плюс больное воображение Владимира. Не знаю. Не возьмусь утверждать однозначно.
Точно! Почти слово в слово. Уже в который раз: Олег вслух произносит мои мысли. И наоборот.
— Дело в том, что я начала за собой замечать… кое-что из того, о чем пишет Володя! И когда я прочла его письмо — мне стало просто страшно! А вдруг он прав, вдруг я тоже стану… опасной для окружающих? Вот, например: мне в последнее время неприятны чужие прикосновения. Я их стараюсь избегать. Потому и дернулась, когда вы мне хотели руку поцеловать. Извините еще раз…
Олег очень серьезно кивает.
Шутки в сторону.
— Или если это и впрямь психоз — вдруг это… действительно из-за кассет? Я ведь когда от тех шестерых отбивалась… я ведь и не помню ничего! Все как в тумане было. Потом прихожу в себя, а они на земле валяются…
— Да, Ольга, мы давно хотели узнать… Вы там на самом деле одна были? — не выдерживаю я. — Может, вы кого-то прикрываете? Чтоб не подставлять человека? Поверьте, это останется между нами! Можете даже имени не называть. С вами тогда был кто-то еще?
— Одна я шла. Одна! — Ольга едва не срывается на крик и поспешно умолкает.
Я понимаю: она не врет.
— Что мне теперь делать? — тихо спрашивает Ольга. — Мне страшно! Я сама себя боюсь…
— А у вас тоже есть эта кассета, что у Володи?
— Кассеты, — поправляет Ольга. — Две кассеты и альбом.
— Ну да, в рекламке еще написано было, — припоминает Олег. — Может, на второй какая-то зацепка есть?
Он смотрит на меня.
— Может быть, — пожимаю плечами. — Ольга, можно нам будет вторую кассету посмотреть?
— Посмотреть? Вы понимаете… я…
Она резко умолкает под обстрелом наших взглядов.
Кусает губы.
Краснеет.
— Да, можно. — Так скорее заходят в кабинет к стоматологу, а не отвечают на пустой вопрос.
И на том спасибо.
— Мальчики (ишь ты!), а где может прятаться Володя, вы не представляете? — напоминает о себе временно всеми забытая Монахова.
— На конверте штамп 125-го отделения. Отправлено с Левады или с автовокзала. Скорее всего, — сообщаю я Олегу свои выводы.
— Понятно. Ну-ка, давайте еще раз текст посмотрим. Что-то там такое было…
Олег вновь берет листки. Вертит их в руках, быстро бегая глазами по строчкам и шевеля губами.
— Я вначале хотела в милицию обратиться, письмо им показать, — рассказывает между тем Монахова. — Хорошо, что сразу не пошла, сначала знакомому своему позвонила. У него сын — юрист, консультант при Харьковской епархии. Так он, когда это письмо прочел, сразу заявил: «Не вздумайте нести в милицию! Он же пишет, что человека убил! И что он социально опасен. Розыск-то объявят — но, если найдут, посадят непременно. Еще и пару нераскрытых дел на него повесят. Так что не вздумайте…»
— Ну, полагаю, ваш консультант несколько сгустил краски, — спешу я успокоить разволновавшуюся Татьяну. — Но посоветовал верно. В милицию с этим идти не стоит.
— Да, но я хочу его найти! Ведь видно же: ему плохо, ему помощь нужна!..