- Нет, при тебе он опять ничего не скажет.
Я согласился:
- Да, лучше вам поговорить наедине. Дарен, а можно пригласить ко мне твою сестру? Она, кажется, заинтересовалась коти.
- Хорошая идея, - кивнул Дарен. – Я передам ей твое приглашение.
Астена пришла как раз в тот момент, когда я пытался выманить Маську из-под кровати. Не подумав, я ответил на робкий стук в дверь, все еще лежа на полу, но так вышло даже к лучшему, сразу разрядило обстановку.
- Ой, - она попятилась.
Я вскочил, отряхиваясь:
- Простите, не подумал. Стараюсь вот его супругу выманить, - я показал на настороженно замершего Барсика.
- Ой, - опять сказала она, но уже совсем другим тоном. – Это и есть те зверушки, которые лечили киру Риану? Давно хотела на них посмотреть…
- Они самые. А как здоровье киры Рианы? Дарен сказал, что давно о ней ничего не слышал. Она все еще в Мее?
- Да, я как раз на днях получила письмо от нее. Она пишет, что ей стало лучше, а коти не только спасают ее, но и самые прекрасные и очаровательные зверьки, каких она видела.
Астена зачарованно посмотрела на Барсика:
- Он на самом деле очень красивый. А можно его погладить?
Я выдохнул про себя – сработало!
Барсик, как всегда, от благоговейного внимания почувствовал себя совсем уверенно, обнюхал протянутую ладонь, снисходительно позволил себя погладить, потом отошел львиной походкой к камину и развалился перед ним в царственной позе. Астена была сражена наповал.
- А самочка там, - показал я на кровать. – Она вообще пугливая, к тому же, скоро у нее будут детеныши. Заходите завтра, к тому времени, она, наверно, освоится.
Девушка с готовностью согласилась, поспрашивала меня еще немного о кошках и ушла, одарив меня уже искренне теплой улыбкой.
- Спасибо, друг, - я пожал Барсикину лапу. – Ты мое главное оружие.
Кот согласно муркнул и подставил голову: «Гладь теперь, я заслужил».
Дарена долго не было, я уже начал беспокоиться, когда он пришел, явно в растрепанных чувствах, но живой и здоровый.
- Уф, - он рухнул в кресло и притянул меня к себе на колени, - я думал, живым не выберусь.
Я обнял его:
- Все так плохо?
- Да нет, наоборот, хорошо, что он выкричался. Ну, и вазу еще разбил, так у него их много, - Дарен улыбнулся. – Я был почтителен, но тверд. Он обозвал меня по-всякому, вазой той самой бросался, но из дома выгонять не стал. Теперь он понемногу остынет, и с ним можно будет уже поговорить по-человечески.
Я крепче прижался к нему, мы посидели так молча, впитывая тепло друг друга.
- А генерал в Пеледоре? – задал я мучивший меня с утра вопрос.
- Да, я узнавал, он здесь. И нам надо будет нанести ему визит. Со стороны матери он единственный близкий мой родственник.
Я отмахнулся:
- Теперь я уже его не боюсь. И вообще ничего больше не боюсь.
Я говорил правду. Больше всего я боялся открытой ссоры Дарена с отцом, чего-то вроде слов: «Выбирай, он или твоя семья!» с демонстративным распахиванием дверей и публичными проклятиями. Дарен, хоть и говорил мне, что вряд ли его отец настолько разозлится, что потеряет всякую выдержку, чего-то подобного все же, кажется, тоже опасался, и чувствовал сейчас облегчение.