Побег в другую жизнь (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дату своего дня рождения я опять пропустил, да и, честно говоря, точно определить по местному календарю так и не смог. Здесь в году было десять месяцев, а не двенадцать, я попробовал подсчитать по дням, потом плюнул на это дело. Решил отмечать день рожденья в Середину года, так зато точно не пропустишь, да и экономнее получается.

В этом году праздник у меня получился настоящий, в противоположность общегородскому. Дерейцы, по понятным причинам, таких масштабных, как прошлогодние, гуляний не устраивали, не было и ежевечерних фейерверков над Королевским холмом. Были только официальные мероприятия имперских властей, и новоявленный кир Дерейский все же устроил традиционный театральный фестиваль на Арочной площади. Но у нас дома праздник был на славу.

Стол накрыли просто королевский. Пришли гости – Лучис с очередной девушкой, сестра Тирины с мужем, родственники Келтена – пожилая семейная пара. Подарки на праздник здесь дарить было не принято, но мне с днем рожденья маленькие сюрпризы преподнесли все гости, даже родичи Келтена, с которыми я до сих пор и знаком-то не был. А мои домашние, скинувшись с Лучисом, подарили мне замечательную вещь, просто произведение ювелирного искусства — золотые цепь и браслет, состоящие из крупных звеньев, перемежаемых несимметричными вставками из темно-синего матового камня. Комплект, на мой взгляд, был очень красивым, выглядел благородно и по-мужски и понравился мне с первого взгляда. Я горячо благодарил за подарки и искренне радовался, но часы Дарена под рубашкой просто жгли кожу. Я не мог не представлять его на этом празднике, вместе с нами, и думал, что он бы был здесь на своем месте. Что его место рядом со мной, а мое – рядом с ним, и то, что нам этого не дано - самая чудовищная несправедливость этого мира.

Как ни странно, грусть по Дарену совсем не испортила этого вечера. От души наевшись вкуснейших праздничных блюд, мы побеседовали в свое удовольствие, поиграли в незамысловатые, но веселые игры, даже потанцевали под аккомпанемент нестройного, но дружного пения, разбившись на две группы — поющих и танцующих. Я находился в каком-то раздвоенном состоянии, одна часть меня искренне радовалась устроенному, главным образом, в мою честь празднику, другая плакала где-то в уголке, потому что на этом празднике не было того, кто особенно был мне нужен.

Зима в этом году, видимо, действительно выдалась суровее предыдущей, или люди были просто ослаблены пережитыми потрясениями. Но сразу после праздничных дней в городе началась эпидемия, на мой взгляд, самого обычного гриппа. Дома у нас первой заболела Ости. Пришла как-то из школы вся красная, с лихорадочно блестящими глазами и заплакала с порога: «Дима, у меня голова так сильно болит!». Она была горячая, как печка. Пришедший вечером Лучис сказал, что сейчас многие болеют.

Потом заболели Микан и Рута, когда они уже выздоравливали, слегла Тирина. Я же, несмотря на хлипкое телосложение, имел хороший природный иммунитет и гриппом болел крайне редко. Пронесло и на этот раз. Эпидемия же распространилась на всю близлежащую к городу округу, и Лучиса отправили на временную замену куда-то в сельский район. Тамошний лекарь заработал себе, бегая больным по вызовам, осложнение - серьезное воспаление легких и лечился теперь в Лучисовой лечебнице.

В тот вечер я закончил не слишком поздно, очень уж было холодно. Довез последнего клиента до места назначения, в бедноватый, но оживленный район на другом конце города, и возвращался домой. Мысли, как и обычно, когда я оставался один, крутились вокруг Дарена. Я давно вычислил часовую разницу — получалось, что сейчас там ночь. Спит ли он сейчас или еще нет? Может, сидит в своем любимом кресле с книгой на коленях, но не читает, смотрит в стену, думает обо мне… А может, он не один, и сейчас кто-то другой жарко дышит, постанывает и извивается под его горячим тяжелым телом…. В Сине сейчас тепло, нет никакого снега. Степь, наверно, жухлая, серая, но небо все такое же высокое и светлое. Или у них там сейчас сезон дождей? Нет, кажется, дожди у них к весне начинаются... Как там, наверно, красиво весной... Я представил нас с Дареном гуляющими по цветущей степи и усмехнулся своей неуместной романтичности. Хоть бы издалека его еще разок увидеть...

- Извозчик! – запыхавшийся голос вернул меня в реальность. Я больше пассажиров брать не намеревался, но только открыл рот, чтобы отказаться, как мужчина умоляюще вскинул руки:

- Жена рожает, лекаря надо, что-то не так у ней идет! Тут он недалеко живет, я покажу!

Отказать в такой просьбе я не смог. Я находился посреди довольно большого жилого квартала и надеялся, что лекарь и впрямь живет недалеко.

Мужик нервно ерзал на сиденье, указывал дорогу, чуть ли не прислоняясь ко мне. Я молча терпел, понятно же, человек волнуется. Мы заехали в мешанину узких коротких улочек, я, было, обрадовался, что вот уже, кажется, приехали…

Дальнейшее произошло так быстро, что я ничего не успел сообразить. Из темноты резко выступил черный силуэт, схватил Серого под уздцы. Я подскочил, замахнулся кнутом, но больше ничего не успел. Что-то тяжело ударило меня в голову сзади, и я отключился, уже остатками сознания ловя ослепительную вспышку боли.

Глава 16.

Я приходил в себя медленно, слой за слоем воспринимая окружающее. Холодно, мокро на лице – снег. Темно – я на улице. Больно – что-то случилось. Я приподнялся, чтобы встать, но тут в затылке как будто что-то взорвалось, и я упал обратно, корчась от резкой боли и неудержимой тошноты. Вокруг все куда-то плыло, даже закрытые глаза не помогали. «Сотрясение, - подумал я, - а может, и похуже что-то. Как же я в это вляпался?»

- Вот он, вот лежит, бедолага, - послышался взволнованный женский голос. – Ох, злодеи, не пожалели мальчишечку, мало лошадь увели, еще и раздели, и разули. Как бы не поморозился, холод-то какой!

Послышался хруст снега под шагами, потом перед глазами замаячило пятно фонаря. Я зажмурился и застонал от новой вспышки боли.

- Живой? – спросил низкий голос с характерным акцентом, - эх, парень, повезло тебе! Прошлой ночью одного извозчика убили за лошадь-то с повозкой. Ты хоть жив остался, и тетка, вон, понимающая мимо проходила, тебя увидела да за помощью побежала.

Большие руки осторожно обхватили мою голову, я с усилием разомкнул веки и увидел серые прищуренные глаза в густых светлых ресницах. «Жаль, не Халег», - почему-то подумал я, хотя прекрасно понимал, что Халегу неоткуда взяться.

- Давай, я тебя аккуратненько, - «косатка» легко поднял меня на руки и отнес в стоящие поблизости сани. Я старался сдержать рвотные позывы. Женщина, стоявшая у саней, всполошилась:

- Да не терпи ты, вывернет, может, и полегчает. Понятно же, сильно тебя по голове приложили, вот и тошнит.

Потом она заботливо обтерла мне лицо, укрыла одеялом. Только тут я понял, что на мне нет ни тулупа, ни сапог. И правда, раздели и разули. На старенькую шапку и рукавицы не позарились, и то спасибо. Тулуп у меня был добротный, почти новый, от Келтена оставшийся. А сапоги я сам покупал, тоже дорогие, из плотной замши, с толстой войлочной подметкой, очень теплые, на меху. И правда, хорошо, что жив остался. В такую погоду замерз бы, как пить дать.

- Спасибо, - сказал я, сквозь головокружение стараясь рассмотреть ее, - спасла меня, спасибо. Как тебя найти потом?

Женщина замахала руками:

- Что ты, как можно, на погибель человека-то оставить. Да и припоздали мы, ох, боюсь, поморозился... Я же все видела, и как ехал ты, и как тебя выкинули, да ограбили. Сомлела от страха сначала, да пока очухалась, да пока до стражи добежала, пока до этой орясины белобрысой дошло, что человек помирает…

- Но-но, - шутливо огрызнулся «косатка», - не нападать на городские власти. А зовут ее, парень, тетка Атти, живет здесь рядом. Оклемаешься, придешь с подарком.

Сани тронулись, меня опять затошнило, но желудок был уже пустой, я с обеда и не ел ничего. В голове как будто молотком стучали. Ног я не чувствовал, сначала даже испугался, что парализовало. Но попробовал пошевелить ногами – получилось. Значит, только сотрясение, и то хорошо.

После слов тетки Атти смутные воспоминания о происшедшем зашевелились, но из-за головной боли сосредоточиться на них никак не удавалось.

Доехали быстро, храмовые лечебницы располагались по всему городу. Дежурный лекарь, осмотрев и расспросив меня, на голову особого внимания не обратил, но вот ноги его насторожили. Меня раздели, закутали в теплые одеяла, усадили в полулежачем положении. Принесли воду в тазике, велели опустить туда ноги. Я послушался и взвыл от резкой боли в ступнях. Особенно сильно заломило пальцы.

- Обморозил и сильно, - сказал лекарь. – Я так и думал. Придется тебе у нас полежать.

- Мне надо домой сообщить, чтоб не волновались, - просвистел я. С тем, что придется здесь полежать, спорить не стоило. Без ног оставаться не хотелось. С сильными обморожениями шутки плохи, я, сибиряк, хорошо это знал.