Но голова Мариетты также не представляла ничего выдающегося: кроткие глаза, каштановые волосы, грубоватый цвет лица, курносый носик, заурядный профиль, голос приятный.
Ни к чему прибавлять, что г-н Риц обращался со своими натурщицами ласково и приветливо.
— Вы простудились, дитя мое? — спросил он, услыхав, что она раза два кашлянула.
— Да, в мастерской П*. Сначала было жарко, а потом камин потух. Ему нечувствительно, он одет.
— Над чем он работает?
— Не знаю.
— Вы не взглянули?
— Нет. Он этого не любит. Знаю только, что я стою на коленях с испуганным лицом, подняв руки вверх. Должно быть, опять «флорентийский лев» какой-нибудь.
Я невольно улыбнулся.
— Не беспокойтесь, — сказал г-н Риц, — сегодня руки не будут вверх.
— О, мне все равно. Здесь тепло.
— Ну-с, начнемте.
Мариетта отошла от камина. Я нервно мял в пальцах глину.
Не спеша сняла девушка шляпу и платок, взошла на эстраду и спокойно спросила:
— Вся фигура вам нужна?
— Да.
— Давайте позу! — сказала она и в то же время очень красиво подняла руки, поправляя косу.
Я обратился к учителю, прилегшему на диван, но он предоставил мне самому выбор позы.
— Ту самую, которую она сама сейчас приняла! — решил я не совсем уверенно.
— Хорошо!
Но Мариетта уже опустила руки.
— Поправляйте волосы, как сейчас делали! — обратился я к ней. — Не так… голову откиньте назад… поверните сюда…
И безотчетно, увлекаясь своей идеей, я вскочил на эстраду и поставил натурщицу в желаемой позе.
Смущения моего как не бывало: живая женщина перестала существовать; передо мной была мысль, форма, которую я должен увековечить. Я засучил рукава и энергично принялся за глину.
— Я тоже пойду работать, — сказал учитель, направляясь к двери, — поддерживайте огонь в камине.
— Должно быть, мне на роду написано позировать с поднятыми вверх руками! — засмеялась Мариетта.
Незаметно пролетели два часа, я работал до пота и не замечал этого, так же как не замечал и усталости натурщицы.
— Не шевелитесь, не шевелитесь! — твердил я.
— Не отдохнуть ли? — произнес вдруг позади меня голос г-на Рица.
— Хорошо бы! — подхватила Мариетта и, быстро надев юбку и платок, подбежала к камину и подкинула углей.