— Я подумаю, — сказала она примирительно.
Литагент замолчал. Он достаточно хорошо успел изучить свою подопечную, чтобы различать оттенки этой ее привычной фразы.
— Ирена… Назрел серьезный разговор. Где мы могли бы встретиться?
Она вздохнула:
— Я подумаю…
— Хорошо, — голос в трубке помрачнел. — Я перезвоню завтра утром…
— Конечно, — сказала она с облегчением и положила трубку.
Сэнсей вертелся вокруг кровати, ставил лапы на плед, и это было плохо, потому что известно какие у него лапы — грязные…
…Вы напрасно верите, мальчики, что там, в этом честном мире, вы окажетесь среди сильных, найдете достойное вас место… Потому что те, кто действительно умеет находить такое место — находит его в ЛЮБОМ мире… Они побеждают на выборах и ворочают миллионами, и совсем не читают сказок. А потому вы обманываете себя, мальчики… А я вас обманывать не стану…
— Какие глупости, — сказала она вслух. — Тоже мне, проблема…
Снова — телефон. Нет, еще один звонок — и она отключит его…
Звонила знакомая. Не так, чтобы очень близкая — но вполне приятная. Из тех, с кем интересно беседовать два раза в месяц и видеться два раза в год…
— Ирена? Что ты делаешь сегодня вечером?
— Сплю, — сказала она честно.
— Хочешь, мы заедем за тобой? Сегодня годовщина свадьбы Игора и Янки, мы хотели…
Ирена с трудом вспомнила, кто такие Игор и Янка. Ах да, тоже симпатичные люди…
— …интересное общество. И несколько твоих читателей-поклонников, ты их еще не знаешь… Все очень хотят тебя видеть. Поедешь?
Ирена молчала. Голос в трубке несколько потерял уверенность:
— Ирена… ты ведь здорова?
Она подумала, что следует ответить «нет». Сказаться больной, чтобы никто не обиделся…
Вставать с дивана? Одеваться, делать макияж? Ехать куда-то, с тем чтобы вернуться за полночь с тяжелой головой, в запахе терпких духов и чужих сигарет…
Черепаха под настольной лампой флегматично двигала челюстями.
— Извини, — Ирена вздохнула. — Но я не поеду. Слишком много… — она хотела сказать «пищи для размышлений», но в последний момент одумалась. — Слишком много… работы.
— Но ведь только один вечер, — приятельница, судя по голосу, все-таки обиделась. — Мы ведь не так часто тебя… беспокоим!
— Извини, — Ирена знала, что через несколько минут после отбоя в голову к ней явятся веские доводы и остроумные оправдания, но выслушать их будет некому…
А Сэнсей и черепаха давно привыкли к ее монологам. И, возможно, знают все ее аргументы наперед.
Она подмела двор. Посмотрела, как садится за горы солнце; разожгла костер, попыталась по дыму определить погоду на завтра — и не определила. Сэнсей носился, отбрасывая задними лапами комья земли, и его восторг частью передался Ирене. В конце концов, уже почти весна…
Телефонный звонок вывел ее из созерцательного настроения. Телефон курлыкал долго и настойчиво — по дороге к нему Ирена насчитала пятнадцать звонков.
— Госпожа Хмель?
Тот самый незнакомый номер. И голос, что интересно, незнакомый тоже. Она ведь просила никому не давать ее номер…