— Я рожаю, — говорит она.
БЕА
Я предоставляю моим коллегам-мятежникам опустошать центральный командный пост, а сама направляюсь в больницу на границе между зонами один и два. Содержание кислорода в воздухе заметно снижается, но все же лучше, чем в камере. Я двигаюсь быстро, мимо бушующей толпы людей, пока не попадаю в узкую, боковую улицу, где двое мальчишек дерутся за маленький дыхательный аппарат.
Я ловко прибираю его к рукам, надеваю маску на лицо и обращаюсь в бегство. Они ругаются мне вслед, но я быстрее и сильнее. Несмотря на жжение в ногах и одышку, я воспринимаю этот бег как маленькую победу над министерством.
Огромное, белое здание клиники занимает почти весь квартал. Домик привратника пуст, ворота открыты настежь. Запинаясь, я бегу вверх в осиротевший холл. Там я вижу неистово мигающую и звенящую панель приборов, а также стоящие повсюду бесхозные больничные кровати и инвалидные коляски.
Из кабинета выходит женщина-врач со стетоскопом на шее и в испачканном кровью халате.
— Кислород для посетителей закончился, — говорит она, пытаясь вытолкнуть меня обратно через вращающуюся дверь.
— Я ищу одного ребенка, — говорю я.
Она отпускает меня и тянет за собой к приборной панели, чтобы заставить ее замолчать.
— Второсортных доставили наверх в крыло для первосортных. Это будет стоить нам наших рабочих мест, но видимо, нам так и так придется о них забыть. — Здание сотрясается, и врач долго смотрит на меня. — У меня у самой дети. Мне пора идти, — говорит она и торопливо уходит.
Я мчусь по лестнице на второй этаж, перепрыгивая за раз через две ступени. Коридор переполнен кашляющими пациентами, часть из них передвигается вместе с инфузионной стойкой. Я прокладываю себе дорогу в этой сутолоке и наконец вижу Джаз на другом конце коридора. Ее нога в гипсе, а рыжие локоны вздымаются на голове, как спагетти.
Слава богу.
— Джаз! — кричу я. Опираясь на костыли и подпрыгивая, она идет мне навстречу.
— А ты совсем не торопилась ко мне, — говорит она, и по-боксерски пихает меня в живот.
Я не могу по-другому. Я просто должна поцеловать ее кулак.
— Готова к походу?
— Я уже вчера была готова, — говорит она, когда мы идем к лестнице. Она хватается за перила и спускается, перешагивая через две ступеньки. — Поторопись, — говорит она, когда дверь открывается.
Я хватаю Джаз, чтобы в случае необходимости защитить ее, как вдруг появляются Кейн и Леннон, в сопровождении Квинна, поддерживающего свою мать.
— Нам нужен врач, — говорит он. Живот его матери опустился. Это непостижимо. Именно сегодня.
— Оставайся здесь, — поручаю я Джаз и помогаю миссис Каффри подняться на второй этаж. Она кричит и извивается, когда мы кладем ее на пол.
— Нам кто-нибудь поможет?! — орет Квинн.
— Никого из врачей нет, — говорит один из второсортных с перевязанным глазом.
Синтия Каффри вскрикивает и хватается за живот.
— Я должна тужиться.
Квинн поворачивается ко мне. Он белый как мел.
— Она должна тужиться, — повторяет он.
КВИНН
Все кровати в отделении заняты. Люди, лежащие в них, избегают наших взглядов. Я уже готов рассвирепеть, но в этот момент одна бледная женщина с трудом встает с кровати, освобождая место моей матери.
— В этом чертовом заведении вообще нет ни одной медсестры? — спрашиваю я. Гул сирен раздается уже по всему зданию.
Женщина качает головой.